Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Начало организации ФеррароФлорентийского собора, о котором у нас вскоре пойдет речь, рождало надежду на преодоление Раскола. Избрание папы Мартина V Собором уже само по себе предполагало, что в данную минуту Рим не может просто потребовать от византийцев повиновения себе и безоговорочного признания латинских догматов и исповедания веры. Ведь он по факту обязан был повиноваться Собору в вопросах веры. А потому греки вполне естественно допускали (и это было далеко не единичное мнение), будто грядущий Вселенский Собор может пройти под их первенством и латиняне признают правоту греков.

Увы, следует с сожалением констатировать, что перед началом этого великого в своей потенции события обе стороны оказались несведущими относительно друг друга. Очевидно, что после победы папистской идеи над конциляристами было бы наивно полагать, будто латиняне, участвующие в Соборе, поставят соборную идею выше установившегося учения о Римском понтифике. В свою очередь византийцы и их коллеги по делегации стояли исключительно на охранительных позициях, пытаясь сохранить старинные традиции и церковное устройство, основанное еще на идее пентархии. Они требовали лишь, чтобы к латинским формулировкам были добавлены некоторые выражения, легко интерпретируемые при желании обеими сторонами. И справедлив вопрос одного из видных историков Церкви: разве при таких обстоятельствах возможен был серьезный диалог?!

Тем более что и сами греки к нему не стремились. Члены византийской делегации не только в массе своей не являлись богословами, но вообще были мало осведомлены о Соборах в Базеле и Константе. Ни одно из латинских сочинений той эпохи не было переведено на греческий язык, что также едва ли способствовало диалогу. И результат деятельности ФеррароФлорентийского собрания, когда греки выбрали между папой и соборной идеей конциляристов, не должен удивлять, если мы учтем, что участники Базельского собора мыслили оный как совокупное представительство наций, включая Византию. А та традиционно масштабировала себя в контексте имперской идеи, органика которой не могла допустить эклектику Базеля. Подавленные собственными заботами, греки провинциально не могли понять реального состояния западного христианства. С такими настроениями обе делегации ехали на встречу друг к другу[981].