Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Другое дело – попытаться подчинить Восточную церковь Римскому престолу, что автоматически означало бы распространение власти Германского императора на всю территорию бывшей Священной Римской империи. Но этого никогда не позволили бы сделать Византийские василевсы. Да и сам по себе такой ход требовал тщательного расчета, поскольку приводил к войне с могущественными османами. И все же германцы, конечно, склонялись ко второму варианту развития событий, т.е. варианту подчинения Константинополя Риму.

Совокупно эти обстоятельства привели к тому, что дело унии рассыпалось буквально на глазах. Постоянное наращивание объема обязательств, безумные гарантии, которые требовала Апостольская кафедра от деморализованных турецкими нападениями византийцев, отсутствие реальной военной помощи от Запада и, в лучшем случае, индифферентная позиция клира Восточной церкви к союзу с Римом – все это превращало в пыль любые униальные начинания Византийских императоров.

Это было тем более печально, что никакой альтернативы в получении помощи против османов у Византии не было, в чем император Иоанн VIII Палеолог открыто признался в доверительном разговоре с восточными епископами во Флоренции. «Не я первым начал вести эти переговоры, но вспомните, что отец мой, покойный император, послал блаженнейшего Иоанна в Италию, чтобы начать столь великое дело. Вы все хорошо знаете моего отца, и его исключительный ум, и его деяния. Он не только был лучшим из философов, но также и тончайшим толкователем догматов Церкви. Его собеседником и союзником был патриарх Евфимий, поистине исполненный добродетелями муж, точнейший в богословии. И столь великие и выдающие мужи не просто думали об этом деле единения, но начали его и стремились его завершить. Но время было неподходящим. Они оставили дело соединения Церквей нам в наследство, и мы все наши силы употребили на это дело. С этим сознанием я и патриарх всех вас собрали; и мы вместе прибыли сюда. Но вот время идет, а мы еще ничего не сделали. Не забывайте о нашем общем доме, что он в великой опасности, в кольце нечестия, а если чтото произойдет, то, думаю, страшнее этого трудно себе чтолибо представить. Утверждаю, что гонения будут гораздо худшими, чем при Диоклетиане или Максимилиане. Поэтому оставим наши прения и споры, найдем какоенибудь средство, как осуществить соединение Церквей, и этим удовольствуемся»[996]. Едва ли царь был услышан…