Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Как бы то ни было, если первый наш митинг и доказал, что уровень сознательности еще весьма низок, то всё же самый факт, что заговорили молчавшие, высоко отраден. Многие из умерших до 1917 года многое дали бы за то, чтобы хоть одним глазком взглянуть на эту возбужденную радостную толпу солдат, собравшуюся под красными знаменами.
Все еще нет от тебя писем. Скверно стали доходить и газеты. Ждем возвращения Серг. Мих-ча. Какие известия он мне привезет от тебя? Какую он тебя нашел? Приободрилась ли ты немного? Или всё еще падаешь духом? Шурочка, ведь пойми же, оглянись кругом, неужели ты не веришь, что скоро мы опять будем вместе? Ведь осталось так немного ждать. А мы ждали почти три года.
Потерпи, моя дорогая еще немного. Не отчаивайся слишком рано. Не сгущай краски. Умоляю тебя, Шурочка моя славная. Я знаю, что сейчас у тебя много затруднений, что очень тяжело справиться. Но, право, мне как-то даже немного смешно стало читать твою горькую жалобу, что хлеб у вас стал продаваться затхлый. Милая, мы здесь давно уже позабыли вкус не затхлого хлеба! Это было когда-то давно, давно. Но стоит ли об этом говорить? Не будем создавать себе лишних огорчений, их и так много.
Вот ты писала о квартире в доме Чесалова, потом упомянула о квартире на Пятницкой (в 150 р.) и опять замолчала. А в последнем письме пишешь, что не надеешься на квартиру вообще. Как мне это понять? А почему не взяла на Пятницкой? Будь решительней, милая. Не унывай, не преклоняйся перед ударами судьбы безвольно, безнадежно… Приободрись, дорогая. Ведь вопрос идет maximum о каких-нибудь 3–4 месяцах. Неужели не дотерпим?! Не хочу я этому поверить.
Призываю тебя, Шурочка, как только могу убедительно: будь мужественна! Крепись еще немного! Не поддавайся настроению.
* Предыдущее письмо № 2, от 30 апреля не дошло до адресата.
4.
П[уфешти], 3-го мая 1917 г.
«Всему есть предел, и я в последнее время прямо невменяемый человек. Боюсь, что война меня сломит окончательно и унесет с собой всё дорогое, красивое…» Так ты пишешь в своем сегодняшнем письме. Какой процесс в тебе происходит? Откуда это угнетенное настроение перед самым концом нашей долгой разлуки? Задаю себе эти вопросы и вчитываюсь и вглядываюсь в твои последние письма.
Не могу допустить, чтобы житейские мелочи, как бы неприятны они ни были, произвели такое разрушение в твоей душе. Не думаю также, что заботы об Иринке, ее процветании, являются виной. Ведь Иринка развивается нормально, и сколько бы физической и душевной энергии она ни отнимала, всё же она не может вселить в тебя такой пессимизм.
Нет, Шурочка, я вижу другое. Я вижу в твоих последних письмах глубокое разочарование в наших взаимоотношениях. Я вижу, с одной стороны, отсутствие у тебя веры в себя, в способность свою увлечь меня своими интересами, своими переживаниями; с другой стороны, – глубокую обиду за то, что я, по-видимому, не понимаю всей глубины твоих страданий и переживаний, что я остаюсь им чужд, не понимаю всей невозможности для тебя сейчас интересоваться общественностью, что я предъявляю к тебе невыполнимые требования (вот и сегодня:
«Прости, милый, я опять не могу говорить о политике…»). Невольно, сама того не желая или даже не сознавая, в твоей душе должно родиться представление, что человек, которого ты любишь выше всего на свете, неспособен тебя понять, подойти к тебе вплотную…
А дальше уже идут небольшие черточки, которым при таком настроении дается определенное освещение: «Вообще же у тебя куда больше времени писать сейчас, чем у меня» (а принимаешь ли ты во внимание, что у меня нет своего спокойного угла, что я постоянно в дороге?) и «у тебя встречаются пропуски в письмах не только из-за таких уважительных причин» (!). «Странно (!), что ничего не упоминаешь о снимках Пузырки», «а телеграмму к Пасхе ты получил?». Так и чувствуется между строк горечь, что я забыл упомянуть о том и о другом. А между тем я их получил с таким опозданием…
«Жалею, что не послала тебе посылку», «впрочем, ты так возмущался здесь дороговизной конфект», «что я не знала, имею ли я право тратить на это деньги», «ведь отпускают их только по фунту…» После твоих горьких строк о твоем угнетенном состоянии, об охватывающем тебя отчаянии, – каким мелким, ничтожным кажется это желание получить от тебя посылку с конфетами!.. Сколько иронии в этом сопоставлении!..