От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Эволюция «Современника» в сторону народничества сказывалась в том, что этот журнал начинал придавать все большее и большее значение «народным началам», проявляющимся в общинном строе крестьянской жизни и, якобы, гарантирующим Россию от повторения путей, проложенных Западом, и от превращения ее в страну с буржуазно-капиталистическим строем экономических и общественных отношений.
Несомненно, что главным проводником народнических идей на страницах «Современника» был Елисеев. Чтобы убедиться в этом, мы приведем ряд цитат из его «Внутренних обозрений» за 1864 – 1865 гг.
«Англия, – писал Елисеев в № 3 „Современника“ за 1864 г., – по некоторым исторически неправильно наросшим и потом окаменевшим условиям своего быта стоит в десять раз ниже России» (стр. 109).
«Русская история, – писал он в том же номере, – есть дело любовного земского строения; в ней не было никогда и тени борьбы сословностей; народность, земственность составляют ее корень и почву». Россия «не видала в своем прошедшем ни борьбы партий, ни даже возможности их существования; она не видит ничего подобного и в настоящем» (стр. 118 – 119).
«Наш народ и наше общество, – читаем мы во „Внутреннем обозрении“ № 10 за 1864 г., – доселе живут, большею частью, обычаем, сложившимся исторически, и, следовательно, на основании воззрений, не имеющих часто ничего общего с воззрениями современного европейского общества… Мы представляем собою величины, часто совершенно несоизмеримые с Европою» (стр. 219).
«Лучшие люди, – писал Елисеев в № 1 за 1865 г., – никогда не переводились в общине. Ибо всегда равноправная в лице всех своих членов… водившаяся в решении дел единственно началами здравого смысла и справедливостью, община была ареною, где лучшая натура не могла затереться и затеряться… Вот почему честность и справедливость доселе составляют неотъемлемое качество тех крестьянских миров, которые не были нравственно испорчены крепостным правом». Начало собственности, проникая в общину, «будет могилою для духа бывшего крестьянского братства, для нравственного авторитета крестьянских миров, для мирской правды» (стр. 95 – 96).
«Без ненависти и злопамятства вышел он (русский народ. – Б.К.) из тяжелого крепостного ига и доселе остается так прост и неиспорчен, что еще не понимает, чтобы можно было общим делом жертвовать ради сословных интересов» (№ 3 за 1865 г., стр. 140).
«Если бы положение о земских учреждениях, – читаем мы в статье „Представительство крупной поземельной собственности в земских учреждениях“, написанной тем же Елисеевым, – повсюду выполнялось у нас добросовестно и искренно, без всяких задних мыслей, без приклонения слуха к советам московских кумушек (намек на Каткова[49]. – Б.К.), то нет сомнения, что со временем наши сословия действительно объединились бы и слились бы в земском деле в одно великое целое, чуждое узких тенденций сословности и всякого другого преобладания и единодушно стремящееся к одной общенародной цели» (№ 5 за 1865 г., стр. 2).
Итак, история России, не знавшая феодализма с его сословной обособленностью, была и до сих пор продолжает строиться на началах земственности, являющейся отрицанием борьбы классов. Надо ли говорить, насколько эта типично народническая идея была чужда реалистическому миросозерцанию Чернышевского, во многих отношениях приближавшегося к вполне правильной постановке вопроса о классовой борьбе? И не является ли эта упорно проводимая Елисеевым мысль лучшим доказательством того, как далеко отошел от Чернышевского «Современник» 1864 – 1865 гг.?
Однако, для того, чтобы быть более убедительными, приведем еще один пример, свидетельствующий, что в оценке одних и тех же фактов эпигоны Чернышевского коренным образом расходились с своим учителем.
В 1861 г. вышел в свет сборник рассказов из народного быта Н. Успенского. В них автор давал жестокую по реализму картину забитости, невежества и инертности народа. В № 11 «Современника» за тот же год Чернышевский напечатал статью «Не начало ли перемены?», посвященную разбору рассказов Успенского. Он приветствовал последнего за то, что тот «пишет о народе правду без всяких прикрас». Он называл автора рассказов «человеком, которому удалось так глубоко заглянуть в народную жизнь… как никому из других беллетристов». Указывая, что Успенский изображает русского простолюдина «простофилею», Чернышевский говорил, что «только немногие, очень горячо и небестолково любящие народ, поймут, как достало у г. Успенского решимости выставить перед нами эту черту народа без всякого смягчения»[50].
49
В статье «Ученые грехи и передовые заблуждения», написанной Ю.Г. Жуковским, мы читаем: «Московские публицисты служили первыми проводниками, первым примером в нашей литературе того внутреннего возбуждения и недоверия друг к другу между отдельными частями общества, которое было знакомо обществам, воспитавшимся в феодальной школе», «Современник», 1865 г., № 6, стр. 120.
50
Н.Г. Чернышевский, Сочинения т. VIII, стр. 340, 354, 355.