От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
«Разумеется, – рассказывает Л.Ф. Пантелеев, – как только это обстоятельство стало известным в литературных кругах, особенно в кружке „Современника“, поднялась буря негодования против М.Е. Когда последний узнал, что произошло в Петербурге, то сейчас же приехал туда, но был крайне сурово принят Н.Г. (Чернышевским) и близкими к нему»[40]. Понятно, что при таких условиях в выходке Салтыкова нельзя было не видеть продиктованного личными соображениями выпада против человека, лишенного возможности так или иначе на этот выпад ответить. Понятно и то возмущение, которое статья Салтыкова вызвала среди радикальной части общества.
Понятно также и то, что «Русское слово» не могло обойти молчанием выпад Салтыкова. Его статья вызывала сотрудников этого журнала на решительный отпор, и этот отпор был ими дан незамедлительно. В ближайшей же, февральской книжке «Русского слова» появилась статья В. Зайцева «Глуповцы, попавшие в „Современник“».
«Наконец-то, подумал я, прочитав фельетон первой книжки „Современника“, – писал Зайцев, – наконец-то и этот блудный сын возвращается под родительский кров, где, по всей вероятности, не замедлит найти упитанного тельца… Целый год милый фельетонист „Современника“ носил костюм Добролюбова, прежде чем решиться предстать перед публикой в своем собственном рубище». Не «эксадминистратору» Салтыкову изобличать молодое поколение в беспринципности. «Вы полагаете, что нигилисты вскоре преобразятся в титулярных советников и что вскоре „все там будем“. Скажите, пожалуйста, какая бесцеремонность и незастенчивость. Как же это вы не рассчитали, что найдутся люди, которые ответят вам на это, что не вам бы это говорить и не нам бы слушать… Нашли, что сказать: „все там будем“! Еще кто будет или нет, а вы ведь уже давно там!».
Зайцева не удивляют нападки Салтыкова на молодое поколение: от этого «самодовольного балагура» ничего иного и ждать не приходится; он только сбросил с себя одежду, которою неудачно пытался маскироваться. Гораздо удивительнее то, что выходка Салтыкова появилась на страницах того самого журнала, в котором печаталось «Что делать?». Вот почему Зайцев считал необходимым, минуя Салтыкова, обратиться непосредственно к редакции «Современника».
«Обращаю внимание уважаемых сотрудников „Современника“, – писал он, – на новое направление, придаваемое этому журналу г. Щедриным; прошу их вспомнить обличения, которыми они часто преследовали литературное ренегатство, и заметить, что „Современник“ находится в эту минуту на весьма скользком пути… Скажу прямо: совместить в себе тенденции остроумного фельетониста с идеями Добролюбова журнал, уважающий себя, не может. Надо выбирать одно из двух: или итти за автором „Что делать?“ или смеяться над ним».
В том же номере «Русского слова», в котором был напечатан ответ Зайцева Салтыкову, появилась сильно ударившая по последнему статья Писарева «Цветы невинного юмора», написанная независимо от фельетона Салтыкова и до ознакомления с ним. В этой статье, кажущейся столь несправедливой нам, хорошо знающим последующую литературную деятельность Салтыкова и основательно позабывшим не вошедшие в собрание его сочинений фельетоны 60-х годов, Писарев указывал на беспринципность как на основное свойство сатиры Щедрина, лишающее ее серьезного общественного значения.
Статьи Зайцева и Писарева заставили Салтыкова выступить в мартовской книжке «Современника» с разъяснениями и растолковать смысл своего первого выступления. Под влиянием энергичной атаки Зайцева он попытался смягчить впечатление, произведенное его первой статьей. Однако, озлобление, вызванное в нем критикой Писарева, помешало ему добиться этого.
Во второй статье Салтыков указывал, что оппоненты не поняли его и приписали ему, чего он вовсе не намеревался утверждать. Говоря: «все там будем», он, якобы, имел в виду не всю радикальную молодежь, а лишь определенную часть ее, компрометирующую своим поведением те идеи, сторонниками которых она себя выставляет.
«Всякая партия, всякое дело, – писал Салтыков, – имеют своих enfants terribles, которые до тех только пор бывают терпимы, покуда дело еще слабо и покуда малейший разлад в недрах той партии, которая его поддерживает, может повредить ему. Эти enfants terribles юродствуют, мечутся, не умеют держать язык за зубами и всего охотнее хватаются за внешние признаки дела, так как других они и понимать не могут». Из среды этих enfants terribles выходят «своего рода горлопаны, юродствующие и вислоухие». «Эти последние плавают столь же мелко и точно так же не идут далее внешних признаков какого бы то ни было дела, но уже возводят эти признаки в принцип и проповедуют громко, самодовольно и с ожесточением».
40
Л.Ф. Пантелеев, Из воспоминаний прошлого, кн. 2-я, СПБ. 1908 г., стр. 192. Сравни рассказ о том же Е.И. Жуковской в ее «Записках», Л. 1930 г., стр. 252.