«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Проплывая на своем суденышке мимо устья Днестра и Днепра, заговорщики попали в страшную бурю. Волна заливала лодку, и всем казалось, что нет никакой возможности спастись. Как христиане, приближенные Юстиниана посчитали, что Господь не попускает им вернуться в столицу, поскольку бывшим царем двигали жажда мести и гнев к врагам. Поэтому один из заговорщиков обратился к Юстиниану с просьбой: «Владыка! Нам грозит погибель. Дай обет Богу за свое спасение, что если Он возвратит тебе царство, ты не станешь мстить никому из своих врагов». Но в ответ прозвучали такие слова Юстиниана: «Если я пощажу кого-нибудь из своих врагов, то пусть Бог меня потопит!» Наверное, как мы увидим по последующим событиям, это был переломный момент в сознании Юстиниана. В ситуации, когда все решала его личная воля, он сделал окончательный выбор, и далеко не в пользу христианских добродетелей.

Все же судно спаслось, и заговорщики вошли в устье Дуная. Там Юстиниан отправил посланца к Болгарскому хану Тербелу (701—721) с просьбой помочь вернуть царство законному владыке, то есть ему самому. В случае удачи он обещал хану богатое вознаграждение и руку своей малолетней дочери от первого брака. Безусловно, этот поступок, который, к сожалению, впоследствии, как пример, станет распространенным способом достижения поставленной цели для многих претендентов на царский трон, не имеет оправдания. Никогда ранее ни один Византийский император не ставил личные планы в зависимость от безопасности Римского государства, никогда не торговал Отечеством ради царства. Теперь счет таким изменам был открыт…

Для болгарина это было соблазнительным предложением, и, пригласив в свою ставку Юстиниана, он в скором времени сформировал тому большое войско из славян и своих соотечественников. После необходимых организационных мероприятий, впрочем, не занявших много времени, Юстиниан выступил в поход на Константинополь. Поскольку войско болгар было конным, вскоре претендент был уже у стен города. Но его надежды на то, что константинопольцы радостно откроют ему ворота, не оправдались. Жители осы́пали его насмешками и, хорошо помня крутой нрав Юстиниана, не ждали от него ничего хорошего для себя[1014].