Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)
- Автор: Курукин Игорь Владимирович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-039672-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)». Краткое содержание книги:
Сам Шетарди, дворецкий его посольства и автор анонимного французского донесения от 28 ноября (9 декабря) 1741 г. сообщали о ликовании на улицах, какое «никогда не было видано ни при коем случае». Английский же посол не замечал в народе никакой «общей радости». С ним был согласен и адъютант арестованного в эту ночь Миниха Христофор Манштейн, чьей карьере в России переворот положил конец: «Когда свершилась революция герцога Курляндского, все были чрезвычайно рады: на улицах раздавались одни только крики восторга; теперь же было не то: все смотрели грустными и убитыми, каждый боялся за себя или за кого-нибудь из своего семейства».[1509]
Едва ли можно объяснить эти разноречия только предвзятостью указанных сочинений: реакция на очередную «революцию» могла на самом деле быть неоднозначной и для их авторов, и для того круга, к которому они принадлежали. Но одно обстоятельство осталось памятным всем: небывалое доселе выдвижение гвардейского «солдатства». «Они и считают себя здесь господами, и, быть может, имеют для этого слишком много оснований», — передавал свои впечатления о начале нового царствования англичанин Финч.
К восьми утра «генеральное собрание» в старом дворце Елизаветы завершилось составлением новой формы титула, присяги и первого манифеста нового царствования. В нём объявлялось, что в правление младенца-императора произошли «как внешние, так и внутрь государства беспокойства и непорядки, и следовательно, немалое же разорение всему государству последовало б», а посему все верные подданные, «а особливо лейб-гвардии нашей полки, всеподданнейше и единогласно нас просили, дабы мы… отеческий наш престол всемилостивейше восприять соизволили», что было сделано по «законному праву»: как «по близости крови», так и по «единогласному прошению».[1510] Вслед за тем Елизавета приняла орден Святого Андрея Первозванного, объявила себя полковником всех четырёх гвардейских полков и показалась с балкона войскам и толпе.
В третьем часу пополудни, согласно записи в придворном журнале, пути двух принцесс окончательно разошлись. Елизавета в качестве новой императрицы переселилась во взятый ею ночным «штурмом» Зимний дворец. После состоявшегося под гром пушек молебна и официальных поздравлений должностные лица и собранные вокруг дворца полки приняли присягу. Анна Леопольдовна с мужем и сыном остались ждать решения своей участи, а их сторонники к вечеру «переехали» в казематы Петропавловской крепости.
Победители и побеждённые
В течение 25–27 ноября 1741 г. приказы по полкам гвардии обещали солдатам «материнскую милость» и покровительство Елизаветы, вновь дозволяли приходить во дворец именинникам и обращаться с просьбами о крещении детей, — но и напоминали о непременном принесении присяги и явке с поздравлениями к «ручке её императорского величества». Дойти до «ручки» удалось не всем: 26 ноября началась раздача вина по ротам, и последующие приказы требовали от командиров «унимать» загулявших гвардейцев, которые «по улицам пьяные шатаютца».[1511] Гулять было на что: полки получили жалованье «не в зачёт» (72 178 рублей), вновь стали раздаваться «крестинные» (8 517 рублей) и «именинные» (25 551 рубль) деньги.[1512]
На милости рассчитывали и другие. На императрицу обрушился вал челобитных: только в 1742 г. их поступило более двух тысяч.[1513] Просили о выдаче жалованья, о пересмотре судебных решений и прежде всего о наградах и чинах. Возник даже новый литературный жанр: к Елизавете со всех сторон направлялись письменные поздравления со «счастливым восшествием» на престол, составившие увесистый том.[1514]
Однако щедрых денежных пожалований после переворота было немного, если не считать подарков доверенным фрейлинам и «чрезвычайных дач» А. П. Бестужеву-Рюмину, принцу Л. Гессен-Гомбургскому, барону И. А. Черкасову и Лестоку.[1515] Зато в 1742–1744 гг. прокатилась очередная волна раздач недвижимости. По уже сложившейся традиции имения и дома Миниха, Остермана, Лёвенвольде, Головкина, Менгденов частью попали в состав дворцовых земель, частью достались новым владельцам, в числе коих были и возвратившиеся из ссылки В. В. Долгоруков, дети А. П. Волынского, родственники его «конфидентов», А. М. Девиер, и лица из окружения новой императрицы — её фавориты А. Г. Разумовский и А. Я. Шубин, В. Ф. Салтыков, М. И. Воронцов, А. П. Бестужев-Рюмин, духовник Елизаветы Ф. Дубянский, секретарь И. А. Черкасов, камергер Н. Корф, генерал Д. Кейт, будущий фельдмаршал С. Ф. Апраксин.[1516]
1509
Перевороты и войны. С. 197; Донесения и другие бумаги английских послов, посланников и резидентов при русском дворе с 7 марта по 6 июля 1742 г. С. 417; Донесения французского посла при русском дворе маркиза де ла Шетарди за 1741 г., по конец года. С. 616, 649, 680.
1510
ПСЗРИ. СПб., 1830. Т. 11. № 8473.
1511
См.: РГВИА. Ф. 393. Оп. 12. № 62. Ч. 2. Л. 243–245 об.; Ф. 2584. Оп. 1. № 257. Л. 245–247 об.
1512
См.: РГАДА. Ф. 19. Оп. 1. № 182. Ч. 2. Л. 66–66 об.
1513
См.: Кричевцев М. В. Кабинет Елизаветы Петровны и Петра III. Новосибирск, 1993. С. 33.
1514
См.: РГАДА. Ф. 9. Оп. 5. № 38. Ч. 3.
1515
Бестужев получил 19 833 рубля; принц — 10 тысяч, Черкасов — семь тысяч, Лесток — 15 тысяч рублей (см.: Там же. Ф. 19. Оп. 1. № 6. Л. 77, 276 об.; № 182. Ч. 2. Л. 39, 50 об.).
1516
См.: Индова Е. И. Дворцовое хозяйство в России (первая половина XVIII в.). М., 1964. С. 65, 73–77; Опись высочайшим указам и повелениям, хранящимся в Санкт-Петербургском сенатском архиве за XVIII век: В 3 т. Т. 3. СПб., 1878. С. 96, 98, 109, 112, 122, 128, 134, 135, 137, 150, 157, 162, 163, 168.