Колокол в колодце. Пьяный дождь
- Автор: Дарваш Йожеф
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Белорд Янович Гейгер
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Колокол в колодце. Пьяный дождь». Краткое содержание книги:
Выдвинув ящик письменного стола, он вынул какую-то папку и бросил ее на стол.
«Ну вот, — мелькнуло у меня в Голове, — начинается! А я-то думал, что в эту встречу все будет иначе, чем обычно, ибо она началась не так, как всегда».
В последнее время (в последнее время ли? Пожалуй, в последние годы) так уж повелось, что Дюси нет-нет — иногда с перерывом в несколько месяцев — да и объявится по телефону.
— Нужно срочно поговорить с тобой! По важному делу! — Он произносит это не терпящим возражения тоном, словно мы все еще живем в условиях подполья и ему надо передать мне срочную директиву партии или партийное поручение.
В таких случаях я или еду к нему в Институт экономики, о деятельности которого не имею ни малейшего представления, или мы договариваемся встретиться в каком-нибудь кафе. Иногда он забежит ко мне домой либо я к нему. Тогда он неизменно открывает ящик письменного стола или достает из портфеля знакомую потрепанную папку, бросает ее на стол и торжествующе смотрит на меня. Иногда размахивает перед моим носом пачкой газет, какими-то журналами, книгами.
— Ты читал это? Конечно, нет?
Если я отвечаю утвердительно, он пытливо смотрит на меня сквозь толстые стекла своих очков.
— Ну и как?
Хорошо выучив свою роль, я молча пожимаю плечами.
Тогда он зачитывает отрывки из материалов, собранных в его «досье», и начинает освещать мне международное положение… внутриполитическую обстановку… по его мнению, решающий, но до сих пор никем не подмеченный фактор мировой экономики… новые, но пока еще скрытые тенденции развития венгерского сельского хозяйства… когда как, смотря по тому, какое открытие ему удалось сделать… Достаточно нескольких строк в какой-нибудь статье, двух-трех противоречивых сообщений, не вполне обоснованных данных, как у него уже готовы новые, свои собственные умозаключения. Дальнейшая судьба социализма, его победа или поражение зависят теперь от того, будут ли они всеми поняты и учтены. И не только социалистического строя в Венгрии, но и мировой системы социализма.
В его суждениях нередко было много захватывающих, интересных выводов, метких наблюдений, оригинальных мыслей, но в целом все выглядело чрезмерно усложненным, надуманным, оторванным от жизни, не имеющим реальной почвы под собой и воспринималось как плод фантазии, созревший в кабинете, за письменным столом.
Наши встречи, как правило, заканчивались ссорой. Он обругает меня, назовет закоснелым обывателем, не способным видеть дальше своего носа, сделать и шаг по непроторенной дорожке, скажет, что меня уже по-настоящему не интересует дело революции, что я замкнулся в узких рамках искусства, увяз в болоте своих ограниченных творческих интересов. В такие минуты я всегда возмущался и давал себе обет никогда не затевать с ним споров, не выслушивать его сентенций. К чему зря тратить духовные силы и время?! Он стал фантазером! Политиканствующим завсегдатаем кафе! Сидит в своей келье и выдумывает спасительные рецепты избавления мира от всех зол и бед!
Когда спустя некоторое время я слышу по телефону его голос, мне так и хочется послать его к черту, сказать в трубку: «Оставь меня в покое! Мне некогда!» Но каждый раз в памяти воскресает одна наша встреча, и я, смягчившись, примирительно спрашиваю:
— Где мы потолкуем? Может, забежишь к нам?..
Это было летом 1954 года.
Прошло уже три месяца, как Дюси вышел из тюрьмы. А мы еще ни разу не встречались. Правда, узнав, что его выпустили, я, глубоко растроганный и охваченный радостью, тут же позвонил ему, но он был не в духе, холоден и замкнут. Я выразил желание навестить его. Он уклонился от встречи: только не сейчас… как-нибудь потом… Мне стало обидно, но я понимал, чем вызвано его поведение. В глубине души я, пожалуй, даже радовался его отказу. Я боялся этой встречи. Что мы можем сказать друг другу? А главное — что я ему скажу? Сказать, что всегда, мол, знал?..
Но это же неправда, я не знал… Что я всегда верил? Тоже неправда, я не верил… Признаться в своем малодушии, в том, что даже от самого себя таил свои сомнения, считая их проявлением непартийности? Просить прощения? Но за что и от чьего имени? Ведь лично я ни в чем не провинился перед ним… Не провинился? А что значит провиниться?..