Колокол в колодце. Пьяный дождь

— Взгляни, какие красивые ножки! — И кивает в сторону одной из танцующих. — Так бы и впился зубами! — Он заливается дребезжащим смехом и, не дожидаясь, как я отреагирую на эту пошлость, поспешно вскакивает. — Пошли. Или ты еще остаешься?

На улице многолюдный поток разобщил нас: мы потеряли друг друга из виду; да оно и к лучшему. После шума в кафе всегда оживленная улица Ваци кажется мне совсем тихой, а между тем по ней нескончаемым потоком валит народ даже по мостовой, и автомобили, нетерпеливо мигая фарами, настойчиво требуют уступить им дорогу. От сизых выхлопных газов синеватый осенний вечер кажется еще более синим. Многокрасочные неоновые рекламы, ослепительно яркие витрины, шарканье шагов по асфальту, веселый звонкий женский смех, раздающийся то тут, то там, множество увлекаемых общим потоком людей, двигающихся каждый сам по себе, но составляющих какую-то однородную массу, — все это воспринимается мной как волнующая вибрация вечно обновляющейся жизни и вместе с тем вновь навевает тоскливое настроение. Такое же чувство я испытал, уходя от Андраша. Кажется, я начинаю постигать смысл слов этой женщины, сказанных ею о Дюси Чонтоше…

Заметив его в толпе, я подъезжаю к нему на машине.

— Может, подвезти тебя?

— Ну что ж, не возражаю.

Чувствую, что мое приглашение оказалось для него неожиданным. В машине мы тоже не разговариваем, но, когда я останавливаюсь у дома на Братиславском шоссе, ему явно не хочется выходить. Он сидит рядом и молча смотрит куда-то вдаль.

— Ты никуда не спешишь? — спрашивает он наконец. Потом, уже выйдя из машины, добавляет: — Сдается мне, давненько ты не пил настой шиповника! А ведь зима на носу… — Он смеется, но смех его грустный, что называется сквозь слезы.

Я действительно давно не бывал у Чонтоша. В квартире ничего не изменилось. Только мать его еще больше постарела. Опираясь на палку, с трудом волоча ноги, она кое-как передвигается по квартире, и уже не торчит в зубах у нее длинный мундштук. Скульптур со времени моего последнего посещения — а прошло, пожалуй, два года — как будто не прибавилось. Даже незаконченный скульптурный этюд — фигура девушки с веткой, — мне кажется, стоит на том же самом месте и находится в том же состоянии, как тогда.

— Может, угостить вас шиповником? Он так богат витаминами.

— Благодарю. Пожалуй, не откажусь.

— Сейчас согрею.

Мы с Дюси проходим в другую комнату.

Здесь, в домашней обстановке, он выглядит еще более изнуренным и постаревшим. Говорят, что рядом с матерью человек независимо от возраста как бы возвращается к детству, молодеет. Он же, как только мы вошли в квартиру, стал каким-то согбенным, прибитым, словно на его плечи свалилось непосильное бремя, даже морщин прибавилось на лице. Но вместе с тем движения его каким-то странным образом приобрели бо́льшую уверенность, стали более энергичными. Может, это та самая уверенность, которую придает нам привычная обстановка.