![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— Трудимся плечо к плечу. Настроение отличное! — говорил он с горячностью. — Не пройдет года, как выпустим стотысячную! Она будет работать на паре девяносто атмосфер! Вы понимаете, что это такое?! Выдающееся событие в отечественной энергетике! Его по праву можно будет поставить в ряд с военной победой ленинградцев!
Бушуев был охвачен трудовым порывом, ясно видел перспективу, от души радовался за родной Металлический. Я глядел на него почти с восторгом: какая в этом человеке несокрушимая сила воли!
— Так и нам нужно работать: не жалея сил, инициативно, во сто крат лучше, чем до сих пор! — говорил я сотрудникам издательства, рассказывая о поездке на завод.
В нашем небольшом коллективе тоже царила атмосфера дружбы и высокой ответственности.
Однажды утром (это было примерно недели через две после праздника Победы) в издательство, как обычно впопыхах, заглянула Зоя. Она отослала в «Учительскую газету» статью о преподавателе математики в 157-й школе Смольнинского района Борисе Васильевиче Журавлеве (он образцово прививал ученикам высокую культуру ведения тетради, разъяснял, как успешнее решать задачу, учить теорему, составлять уравнение) и теперь сломя голову спешила в Кронштадт, где тоже есть примеры воспитания в учениках навыков умственного труда.
— Вернусь к вечеру, — сказала она. — У меня предложение: собраться у вас в номере, я в тесном кругу прочту свой рассказ об ученике, который опередил в знаниях кичливого учителя, и что из этого получилось. Идея такова: высокомерие, кичливость не украшают, не возвышают, а унижают человека.
— Остро, любопытно. Но почему ты просишь в «тесном кругу», а не в издательстве, не на очередном «понедельнике»?
— Да ну что ты, Борис-барбарис! Соберутся писатели… Стесняюсь! Не хочешь — не надо! — чуть обиженно бросила она.
— Сегодня что — суббота? Отлично! Встретимся вечером в нашем «салоне», — предложил я.
— Итак, договорились? Порядок! Не позже семи буду в «Астории»!.. Адье!
Я пригласил на этот час Аннушку и Александру Ивановну.
В конце дня позвонил Павел Лукницкий. Просил встречи. Ему, писателю-фронтовику, есть о чем рассказать.
— Со мной, если разрешите, хочет зайти к вам в «Асторию» мой коллега, военный корреспондент, литературный критик, коммунист с девятнадцатого года, Ефим Добин. Знаете его?
— Только заочно.
— Узнаете «очно»! Возражений нет?
— Разумеется, нет. Буду рад! Приходите оба часам к семи.
Мне было известно, что Добин в 1935 году работал ответственным редактором газеты «Литературный Ленинград». Как-то попался мне в руки тщательно составленный им сборник «Ленин и искусство». Других каких-либо трудов Добина, к сожалению, не знал. Предстоял, безусловно, увлекательный разговор.
Раньше всех пришла Аннушка. Помогла Вере по хозяйству: испекла на «чудо-печке» кекс. Александра Ивановна принесла коробку леденцов, букетик фиалок. Павел Лукницкий появился с бутылкой венгерского вина, привезенной из Будапешта. А Добин вручил мне в дар, предъявил, так сказать, «визитную карточку» — книгу «Ленин и искусство».
Небольшого роста, в штатском костюме, в моем примерно возрасте, но уже с седыми нитями в волосах, Ефим Семенович в первые же минуты нашей встречи произвел впечатление эрудированного литератора. После обмена мнением о делах писательских в Ленинграде он сообщил новость номер один: из Ташкента вернулась Анна Ахматова.
— Вскоре по приезде она пригласила меня к себе, — рассказывал Добин, устроившись на диване. — Вы понимаете, Борис Александрович, мою робость? Ведь между нами огромная дистанция, разница поколений, дальность круга, из которого я вышел. К вашему сведению, родина скромного литератора Ефима Добина — местечко Корсунь, на Киевщине, а она… боже мой!.. какой взор, осанка, какой нравственный ореол, ошеломляющий поэтический талант! В то же время — полная достоинства сдержанность, отвращение к декору, к внешним знакам писательского «сана», чем, к слову говоря, грешат некоторые из современных братьев писателей, обуреваемые гордыней своего таланта. Это — в скобках! — засмеялся Добин.
— А если «скобки раскрыть», Ефим Семенович? — как бы между прочим спросил я.
— Из данной категории «обуреваемых» полностью исключаю таких, как Николай Тихонов, Александр Фадеев, Всеволод Вишневский, Саша Прокофьев, Оля Берггольц… Ну, и еще ряд одаренных литераторов.
— И все же, — настаивал я, — кто «в скобках»?