![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— Сколько же в тебе, Зоенька, молодого азарта! — одобрительно заметил я.
— Говоришь, азартная? Да! Очень! Всегда и во всем иду ва-банк!
— Смотрите, смотрите, падает звезда! — воскликнула Вера, указав на прорезавшую небо зеленую полоску.
— Почему у меня короткие руки? — шутливо прогнусавила Зоя. — Так и хочется снимать с неба звезды! — Она рассмеялась.
Весна омолодила Ленинград. Наступили голубые дни, позеленели деревья, кустарники, зазвенели детские голоса в скверах. Над городом как бы повис многоголосый клич: «Солнца! Больше солнца!» На Невском, Литейном и других проспектах заметно прибавлялось пешеходов, трамваи, автобусы, троллейбусы были переполнены, вообще в облике города быстро исчезали следы блокады: фанера в окнах заменялась стеклами, открывались заколоченные досками подъезды, на облупленные фасады зданий ложились свежие штукатурка, краски, на мостовых днем и ночью дымились асфальтовые котлы.
Все шире развертывалась работа и в отделении «Молодой гвардии». Вслед за повестью Анатолия Калинина вышли в свет поэтический сборник Яшина «Земля богатырей», повесть Антонины Голубевой «Мальчик из Уржума», были подготовлены к набору рассказы Конан-Дойля о Шерлоке Холмсе, исторический роман Джованьоли «Спартак», роман Наседкина «Возвращение», отредактирован очерк Евгеньева-Максимова «Некрасов», сдана в производство книга стихов Ольги Берггольц «Твой путь»…
— Гравюры превосходны! — говорила Ольга Федоровна, просматривая иллюстрации и поступившую верстку сборника. — Все знаменательные места и события в блокадном Ленинграде отражены лаконично, величественно, с благородной простотой линий. Жаль только… Борис! Нельзя ли добавить еще одно стихотворение? Оно глубоко запало в моем сердце!
— Видишь ли, Оля… Можно! Но задержим выход книги.
— Понимаешь, я была в госпитале, видела мальчика, у него по локоть оторваны обе руки. Родители погибли в блокаду. Мальчишка даже не стонал, ему, по всей видимости, казалось, что он в бою, а в бою всякое бывает… И у меня родились такие строки… Они еще окончательно не отработаны.
— Удар, как говорится, прямо в шляпку гвоздя, в недобитых фашистов. Давай!
— Пожалуй, не стоит задерживать книгу. В другой сборник помещу.
«Какая Ольга скромная, — думалось мне, — при ее известности, яркой талантливости, большой любви к ней всех ленинградцев, вынесших вместе с поэтессой трагедию блокады! Она пристально всматривается в окружающую жизнь, в людей! Какие искренние интонации в ее стихах! Ольга — неповторимая творческая индивидуальность!»
Дня через два приехал Филипп Наседкин. Остановился в «Астории» и тотчас же зашел к нам в номер.
— Прибыл в полное ваше распоряжение, товарищ директор! — шутливо отрапортовал он, по-военному вытянувшись. — Доброе утро!
— Рады вас видеть, Филипп Иванович. — приветствовала Вера.
— Что там стряслось с моим романом?
— Ничего страшного, — успокоил я Филиппа. — Редактор Яковлева наловила «блох», главным образом стилистических. Есть у нее два-три замечания. Обговори все с ней, сдадим в набор, в апреле подпишем в печать.
— Ох эти мне редакторы! — вздохнул Наседкин. — Умнее писателей хотят быть. Жаль, не ты редактировал… Ну что ж, скрестим шпаги! Хотя я и одноглазый, но зоркости не теряю.
— Вы… одноглазый? — удивилась Вера.
Филатов не исключил возможности предотвратить у Филиппа Ивановича полную слепоту, но при условии жесточайшего режима: избегать всего, что хотя бы в малейшей степени влияет на нервы, никаких физических, умственных перегрузок, не читать ничего, что печатается мелким шрифтом, диета, гимнастика, и так далее. Таких «цепей» Наседкин, к несчастью, не выдержал, и вот результат: правым глазом уже не видит. Но левый — в полном порядке, на все сто процентов.
Говорил об этом Филипп угрюмо. Надо было рассеять набежавшую на его лицо хмурость, и я взял шутливый тон:
— Левый, говоришь, на сто процентов?.. Со временем наберешь проценты и на правый глаз. Покуда же советую на все смотреть прямо, «налево» ни в чем не действовать!