Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Прощание было коротким.

– Поосторожней там, добрый молодец, – улыбнулась Миленка Терёшке.

От Добрыни не укрылась тревога, плеснувшаяся при этом в серых глазах юной знахарки. Хоть и старалась девчонка изо всех сил казаться веселой.

– Всё ладно будет, красна девица, – пообещал в ответ парень. Тоже с улыбкой – упрямой и бесшабашной.

Ни дать ни взять – брат, грубовато, но ласково успокаивающий сестренку. Да эти двое ребят из Мохового леса и держались друг с дружкой как брат и сестра. Между которыми и без шуточек не обходится, и без подначек, но друг за друга они во всем стоят горой.

Из посольских покоев вышли, ни от кого не таясь. Дворцовая стража уже успела привыкнуть, что послы не раз и не два на дню заглядывают на конюшню, проведать своих лошадей. Чернобронники Гюряты, игравшие у крыльца при свете факелов в кости, проводили взглядами троицу русичей, направившихся через двор в сторону царских конюшен, и вернулись к своему занятию.

У конюхов, как раз чистивших денники, Добрыня попросил про себя прощения. Пока Терёшка караулил у дверей, воевода с Василием умело, быстро и тихо оглушили парней, связали обоих, заткнули им рты и уложили в углу на солому. Заседлать и вывести из денников Бурушку, Серка и Гнедка побратимам тоже удалось незаметно.

– Со мной в седле поедешь, – шепнул Казимирович Терёшке.

Бурушко потерся мордой о плечо Добрыни. Темный, с искоркой, умный лошадиный глаз покосился на воеводу.

«Ты в кольчуге. Будет бой?»

– Не знаю, – Добрыня погладил коня. Почесал за насторожившимися ушами, и Бурушко еще раз мягко толкнул хозяина лбом, с радостью откликаясь на ласку. – Но думаю, будет.

«Хорошо, – прозвучало в голове у воеводы. – Наконец-то».

К скрытой в гуще кустов боковой калитке, ведущей в царский сад, они подошли, когда колокол на дворцовой башне звонко и раскатисто отбил полночь. Прошло всё гладко, никому на глаза русичи не попались. Да и то сказать: в такой поздний час наткнуться в этой части двора можно было разве что на кого-то из всё тех же конюхов. Либо на дворцового слугу, назначившего в зарослях у садовой ограды свидание девке-чернавке или посудомойке.

– Пришли? – От куста шиповника отделилась темная тень.

Мадина опять оделась по-мужски. Свободного покроя кафтан, порты, заправленные в высокие кожаные сапоги, плащ с отброшенным за спину капюшоном. Косы она уже знакомо убрала под шапку.

Терёшку алырская царица смерила удивленным взглядом: а тебя, мол, парнишка, это еще зачем богатыри-великоградцы с собой прихватили? Но ничего не сказала.

– Не хватится тебя деверь, государыня? – тихо спросил Добрыня.

– Не до меня ему, он с воеводами засел совещаться, – Мадина покачала головой. – Но времени у нас совсем мало, в обрез. Идемте.

Ключ Мадины в замке калитки повернулся легко и беззвучно. Выбитые на нем руны полыхнули серебряным огнем, и в лица Добрыне и его спутникам повеяло волной колючего холода.