Боги молчат. Записки советского военного корреспондента

«Остановитесь! Здесь дети!»

Тетка Вера подалась вперед, ее коричневые руки уперлись в броню грохочущего танка, на лице — нечеловеческое напряжение:

«Остановитесь… Здесь дети!»

Чудовище грохочет, но старые руки матери удерживают его, не пускают. Танк отползает назад. Его башня поворачивается, вот она остановилась, теперь короткий ствол пушки глядит на тетку Веру. Он вспыхивает огнем. Весь мир озарен вспышкой, и Марк в бессильном отчаянии кричит:

«Ведь это наша тетка Вера!»

Марк теперь знает, что он хочет сказать Богу-Отцу их сельской церкви, но Его уже нет. Небо пусто.

То, что в больном воображении Марка показалось вспышкой орудийного выстрела, на самом деле было солнечным лучем, скользнувшим в сарай и нашедшим лицо Марка. К Марку вернулось сознание или та его часть, которая не хотела уснуть. Он встал на колени, потом, держась за дощатую стену, поднялся на ноги. Усилие вызвало сухой, палящий озноб. Его била лихорадка. Ветер намел через щели небольшой сугроб снега, и Марк набил им рот. Потом он, задыхаясь от усилия, отвалил колоду, открыл дверь. В пяти шагах стоял шатун. Марк шагнул к нему и опять, как вчера, медведь заковылял в сторону. Марк вышел на дорогу.

В это время от города оторвались сани. В них, нахлестывая коней кнутом и гоня их вскачь, во весь рост стоял чернобородый парень в полушубке. Сбитая на сторону овчинная шапка, кудрявые черные волосы из-под нее, усы на молодом лице — не будь парень таким курносым, цыган, да и только! В санях, кроме него, было еще двое людей, и все они нам знакомы: Котов, а за ним Мария с Коровиным.

После того, как Марка увезли, Коровин твердо порешил бежать. Но он, конечно, не знал, что в этот самый день в домике у железнодорожной станции разговор шел и о нем. Вели его Мария и Котов с немецким солдатом. За день до всего этого, они приехали из Заречного, куда Котов, помня просьбу Марка, отправился после своего побега из лагеря. Оказавшись тогда на воле, он через две недели пришел к родителям Марии в Заречном и застал у них и Марию. С началом войны геолог Мария стала медицинской сестрой и попала в полевой госпиталь. Немцы захватили госпиталь, но ей самой удалось избежать плена и добраться к своим. Заречный теперь находился в германском тылу. Узнав от Котова о Марке, она в тот же день обошла родственников, собрала от них золотые монеты, кольца, сережки — может быть, удастся выкупить Марка. Отец Марии имел припрятанными двух коней. Ночью он привел их, вручил Котову, указал, где взять сбрую и сани. За небольшую мзду унтер из немецкой комендатуры выдал пропуск и на людей, и на коней, и на сани — у тыловых немцев за мзду всё можно было получить.

Через неделю приехали они в тот город, где стоит погибельная крепость. Целый день ушел у них на то, чтобы свести знакомство с немцем-солдатом из лагерной охраны. Свели они нужное знакомство, и на другой день в небольшом домике у станции была их встреча с ним. Узнав, что русские хотят получить пленного и за это предлагают несколько золотых монет, солдат обрадовался. Пленных в лагере никто не считает. Но когда Мария сказала, что речь идет об офицере, майоре, солдат начал отнекиваться.