Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Марк пошел через поляну. Шатун обнюхал трех новичков, тоскливо заурчал и двинулся вслед за ним.
Узкая лесная дорога. Боль в ноге, втиснутой в калошу, стала режущей. Твердый ледяной наст каждой неровностью больно ударял в ногу. Но Марк шел. Слышал за собой хриплое дыхание зверя. Медведь ковылял вслед, присосавшись гнойными глазами к Марковой спине. День переходил в вечер. На лес пали фиолетовые тени. В голове Марка стоны, шум; перед глазами вспыхивали и гасли зарницы. Только бы не упасть. Если упадет — конец. Уже ночь или это ему только кажется? Почему так фиолетово кругом? Фиолетовые деревья уходят в небо. А зарницы — на небе они, или вспыхивают в деревьях? Кругом мрак. Если зарницы погаснут, он утонет в нем. Где был такой же? Да, на Амуре. Там была Колибри. Мрак всасывает его, как насос. Обороняясь от него, Марк с силой ставил больную ногу на ледяной наст — боль проясняла сознание.
Мозг Марка жил в сознательном лишь каким-то своим краешком, и этот мозговой краешек вел его. Почему зарницы то загораются, то тухнут? Ему было жарко, и он расстегнул шинель. Тело просилось к земле, но спасительный краешек сознания заставлял идти. Он раскрывал потрескавшийся рот. Можно было бы взять снега и набить им рот, но, нагнувшись, сможет ли он выпрямиться? Зарницы резали глаза, потом потухали. Лобастые фиолетовые деревья, нахлобучившие шапки фиолетового снега, упирались в самое небо.
Марк был в фантастическом мире, но целиком погрузиться в него он еще не мог. Почувствовал, что сил больше нет. Ноги предательски дрожали. Еще немного, и он свалится. Тогда — конец. Впереди небольшой сарай, в таких хранят сено. Марк уже не мог до него дойти. Он опустился на колени, пополз, помогая себе руками. Ладони обдирались о замерзшие дорожные кочки. Брюки лопнули, и посиневшие колени покрылись кровью.
Досчатая дверь сарая впустила его. Фиолетовый мир остался по ту сторону, где и медведь. В темноте Марк упал, ударился лицом о деревянную колоду. Боли не было, он, словно, потерял чувствительность. Из-за двери недовольное урчание зверя. Почти теряя сознание, Марк привалил дверь колодой. Из-под ногтей выступила кровь, но опять боли не было. В сарае куча сена, нарубленные дрова. Марк ткнулся головой в сено, затих. Мерзли колени, а самому было жарко. У него еще хватило сил и сознания, чтобы зарыться в сено. Здоровый кусочек в его мозгу сдался, отступил. Марка захватила игра чудовищных видений. Он бредил, кричал. Шатун, улегшийся у самой стены сарая, поднимал лобастую голову и слушал.
Бред возвращал Марка в лагерь. Толпа пленных. В центре трое. Людоеды. Они ночью дорезали товарища. Один — высокий, чернобородый, страшный — оскалив желтые зубы, выплевывает слова:
«Ну, дорезали, ну, съели…»
Кто-то кричал:
«Да ведь человека зарезали, такого же, как вы!»
Чернобородый повернулся, лицом встретил крик, еще больше оскалил зубы и прохрипел:
«Ну, человека, ну такого же, как мы. А вам что, завидно?»
Толпа замолкла. Людоед отгадал то, что потрясло Марка. Люди, доведенные голодом до края, не столько напуганы, сколько удивлены. Так легко и просто не умереть голодной смертью. Для этого лишь надо перешагнуть какую-то грань, как перешагнули эти трое.
Немцы построили пленных. На этот раз офицеров привели в лагерь рядовых. Комендант в своей огромной фуражке. За ним конвой держит людоедов. Комендант частит словами, переводчик с трудом поспевает за ним.
«Они ели человеческое мясо», — трагически вскрикивает комендант, указывая на людоедов. Бледно-голубые глаза остаются холодными. Он идет вдоль строя молчаливых людей, до визга поднимает свой крик:
«Только мы, германцы, можем спасти вас от гибели. Ваш народ — прирожденные дикари. Если вы не всегда поедаете друг друга, то это случайность. Только мы можем спасти вас и дать вам порядок».
Рядом с Марком грузин. Он волнуется, сипит простуженным голосом:
«Зачем он, собака, врет. Я его зарежу».
Марк боится за него:
«Молчи!» — требует он. — «Молчи, а то я тебя ударю».
Комендант высказал всё, что хотел:
«В будущем я запрещаю вам есть друг друга», — говорит он в заключение. — «А виновных я накажу самой тяжелой работой».
Марк понял. Виновные будут наказаны тяжелой работой. Но о работе мечтает каждый пленный. На работе кормят. Комендант знает, к чему поведет безнаказанность людоедов.