Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
Волошин горестно смотрел в темноту могилы, где Гутман, аккуратно оправив на Вере гимнастерку, сложил на груди ее всегда залитые йодом руки…
Погребение закончилось, оставалось засыпать могилу и соорудить на ней земляной холмик. Волошин, морщась, прижимая к груди раненую натруженную руку, другой взял горсть земли и, рассеивая ее вдоль могилы, ссыпал на тела погибших товарищей. Бойцы лопатами стали засыпать могилу…
«Завтра тыловики вкопают дощатую, с фанерной звездой пирамидку, — грустно размышлял Волошин, глядя, как наполняется землей братская могила, — и на этом долг живых перед мертвыми будет считаться исполненным… Батальон, возможно, продвинется дальше, если будет приказ наступать, получит новое пополнение, из фронтового резерва пришлют офицеров, и еще меньше останется тех, кто пережил этот адский бой и помнил тех, кого они закопали. А потом и совсем никого не останется прежних. Постоянным будет лишь номер полка, номер батальона, и где-то в дали военного прошлого, как дым, растает их фронтовая судьба…»
— Ну во, и порядок! — перебил его размышления голос Гутмана. Опираясь на гладкий черенок немецкой лопаты, Гутман стоял перед свеженасыпанным холмом.
— Можно курить, — сказал он с выдохом.
Заканчивая подчищать землю возле могилы, бойцы вытирали вспотевшие лбы и по одному молча отходили к брустверу возле траншеи.
Волошин, закурив сам, передал свой портсигар Гутману, у которого охотно закурили остальные. Вместо спичек у кого-то нашлась «катюша», побрызгав синеватыми искорками с кремня, боец высек огонь, и все по очереди прикурили от трута.
— Думал, сегодня закопают, — прервал молчание Гутман. — Да самому закапывать пришлось. Чудо, и только.
— Как шея? — спросил капитан.
— Болит, холера. Недельки две придется покантоваться в санбате. Давно уж не был, прямо соскучился… А вам, — Гутман присел возле Волошина, — и все три… Небось, и кость задета?
Волошин, не поддержав словоохотливого ординарца, устало сидел на бруствере, молчал. На душе его было скорбно и сумрачно, как только может и быть после похорон.
— Стой, тихо! — вдруг вскрикнул Гутман и вскочил с бруствера. Сидевший рядом боец схватил с колен карабин, но карабин не понадобился.
Гутман обрадованно тихо вскрикнул, обращаясь к Волошину:
— Глядите, глядите! Товарищ капитан, Джим!
Волошин оглянулся почти испуганно: перемахнув через черную щель траншеи, на бруствер вскочил сильный, истосковавшийся по своим Джим. Не обращая внимания на посторонних и круто взмыв в воздухе, он очутился на груди у Волошина, едва не повалив его наземь, обдав его усталым от долгого бега дыханием, бурной радостью. Заскулив тихонько и радостно, Джим шершавым языком упруго лизнул его по грязной щеке, и Волошин, не отстраняясь, сжал на своих плечах его сильные холодные лапы.
— Джим!.. Ах ты, Джим! — с горькой радостью ласкал он обретенную свою потерю, думая о другом. После всего, что случилось, радость обретения Джима оказалась куцей, невсамделишней, заслоненной болью множества утрат. Так это и выглядело в этой встрече. Он гладил Джима, говорил ему ласково, а взгляд его и сам он был там, у этого свежего бугра на братской могиле.
— Смотрите, смотрите, он же сорвался! — дернул Гутман на собаке ошейник, с которого свисал недлинный конец оборванного поводка. — Вот же скотина!
— Скотина — не то слово, Гутман, — сказал Волошин, усаживая собаку рядом.
— Нy, не скотина, конечно. Собака! Собачка что надо. Откуда-то из-за высоты немецкий пулемет выпустил длинную очередь, часть пуль, ударившись о землю, с пронзительным визгом разлетелась в стороны. Раненные бойцы встревоженно поглядывали в небо.
— Так, Гутман! — сказал Волошин, переходя на свой обычный командирский приказной тон. — Ведите раненых.
— А вы что?
— Я остаюсь.
— Остаетесь? — неопределенно переспросил Гутман, молча замер в двух шагах от Волошина.
— Да. Пока остаюсь.
— Нy что ж. Тогда до свидания.
— До свидания, Гутман, — вставая, сказал капитан. — Спасибо за службу. И за дружбу.
— Да что… Не за что, товарищ капитан. Дай бог еще встретиться, — потоптался на месте Гутман и повернулся к бойцам: — Нy что? Ша-aгом марш!
Они быстро пошли вниз по изрытому минами склону…
А Волошин, проводив их взглядом, вновь оглянулся на холмик могилы и постоял так минуту.
Будто понимая состояние хозяина, Джим проскулил, тихонько и ласково потерся о его сапоги…
— Ах, Джим, как хорошо, что ты пришел… — не отрывая взгляда от могильного холмика, тихо говорил Волошин. — Это не первая моя зарытая могила, но, понимаешь, как всегда, ее вид вызывает горькое чувство тоски по тем, кто остался там, и почему-то больше всего — по себе самому… Хотя, если разобраться, в моем положении я скорее мог быть объектом зависти, чем сострадания… что ж, пошли, Джим, в свой батальон. И пусть я для них уже не комбат, что это меняет? Я — их товарищ… Главное — быть, Джим, с теми, с кем в муках сроднился, погибал, воскресал и, как умел, делал свое солдатское дело!