Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
Он не сразу почуял, как кто-то потянул его за рукав, и недоуменно поднял тяжелые глаза.
— Товарищ комбат, возьмите!
Чья-то солдатская рука протягивала ему знакомую матерчатую сумку с противогазом, в котором теперь было спасение.
Однако он не сразу решился протянуть свою руку навстречу, он не был готов к этому жесту великодушия… Но рука его инстинктивно, почти без участия воли, взметнулась к узенькой перекрученной лямке.
— Я комбат! Я здесь комбат! — вдруг почти выкрикнул под стеной Маркин, и Волошин, содрогнувшись, отдернул руку.
— Что, спастись хочешь? — просипел он. — Отдайте ему!
Отдайте противогаз лейтенанту!
— Я — не спастись! Но здесь я назначен комбатом. Понятно?
— Ты!.. — негодующе выдавил из себя Волошин. — О чем заботишься?
Маркин ничего не сказал больше, противогаз он тоже не взял, его подобрала с прохода чья-то поспешно протянувшаяся из угла рука.
Вдруг снаружи донеслось несколько дальних встревоженных криков, и Волошин, напрягшись, чтобы расслышать их, не сразу увидел, как кто-то решительно шагнул по телам к двери и широко рванул ее на себя.
— Немец! Немца держите! — завопили в блиндаже.
Волошин, который ближе других был к двери, вскочил, бросился следом…
…Когда он выскочил из блиндажа, немец уже скрылся в клубах серого дыма. Задохнувшись, Волошин нажал на спуск автомата, полоснул слепой очередью в дымную мглу траншеи, и сам рванулся вперед, тут же ударившись грудью о ее высокую бровку. Он еще не успел вскочить на ноги, как снова упал, больно сбитый в дыму сапогами бегущего. Не зная, кто это, и совсем задыхаясь от дыма, он из последних сил ухватил бежавшего за ноги, опрокинув его в траншею, и, наткнувшись руками на холодный металл оружия, рванул его на себя. Кажется, он не ошибся, это был немец, по крайней мере, автомат оказался немецким. Волошин понял это на ощупь и с земли выпустил весь магазин по отпрянувшему от него немцу и вдоль траншеи, где в клубах серого дыма слышалась возня, гортанные крики, непонятная суматоха бегущих.
Где-то рядом, багрово полыхнув пламенем, разорвалась граната, с разных направлений ударили очереди, но, обливаясь слезами, он уже не мог понять, кто и куда стрелял. Ни секунды не медля, он вскочил и, низко пригибаясь, бросился по траншее к недалекому ее колену.
Здесь он вздохнул на пол-легкого, услышал сзади два или три вскрика, знакомую матерщину и понял, что это выскочили из блиндажа свои. Не дожидаясь их, он шагнул за поворот и побежал вниз по траншее. Он задыхался, ему надо было вдохнуть хоть глоток чистого воздуха…
Немцы ему не встречались, никто в него не стрелял, почти вплотную за ним кто-то бежал, и это его успокаивало. Он только жадно хватал ртом уже посвежевший воздух, пока не стал различать бруствер, бровку траншеи…
Вскоре он услыхал одним ухом недалекую автоматную очередь и пошел медленнее. Он шел по траншее в проклятый тот ус, в который с пулеметом ворвался утром.
За ним волоклись по траншее раненые. Он не видел их и не знал, сколько их было, но слышал их заполошный кашель и голоса.
Немцы исчезли. Это его удивляло и пугало одновременно. Несколь раз он спотыкался о трупы. Но он не смотрел вниз и не знал, свои это или немцы, а шатаясь, как пьяный, и мало что понимая, все шел по траншее в ту сторону, где утром оставил роты и где был его батальон.
Его остановил радостный крик сзади, и он, не поняв, в чем дело, испуганно отпрянул, схватившись за ствол автомата.
— Едрит твои лапти, комбат! — вдруг басом прогудело вверху. Он оторопело откинулся к стенке, чтобы не упасть, привалился плечом к бровке траншеи, в которую, обрушив сухой пласт земли, ввалился старший лейтенант Кизевич.
— Комбат! — почти закричал он и неуклюже облапил Волошина своими длинными руками в меховых варежках. — Живой, значит?
— Я? — не сразу найдясь, переспросил Волошин.
— Ты, кто же! А мы уже вас похоронили. Как увидели, что вас немцы жарят…
— Ты? А рота? — с трудом оправляясь от удушья, слабым голосом проговорил Волошин и закашлялся.
— Вон рота. Слышь, немцев погнала. С тылу зашли, понимаешь? Пуля что: пуля дура — штык молодец! — засмеялся командир роты.
Волошин подумал, какой все-таки молодец у него командир девятой и как он прежде не мог заметить этого. И в ответ на эти мысли его глаза, смотрящие на Кизевича, потеплели.
Кизевич присел в траншее и подрагивающими от волнения руками начал вертеть цигарку. Ветер выдувал махорку, старший лейтенант большим пальцем едва удерживал ее на обрывке газеты.