Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«Я думаю, что он большая сволочь» — ответил Марк со своей полки.
«Кто сволочь — Сталин или комендант?»
«Оба!» — угрюмо проговорил Марк.
День был мучительно долгим.
С утра они ждали раздачи супа, но после полудня, когда суп уже был съеден, ждать было больше нечего. А день тянулся бесконечно, и людям некуда было укрыться от своих собственных мыслей, и некуда укрыться от самих себя. В кладовой на все лады кляли коменданта. Вечер, ночь, а они всё еще сидят у печки, разговаривают, но мысль у всех одна: поесть бы. Лишь поздно ночью затихла кладовая. Печка потухла. Пополз шарить холод. Люди беспокойно ворочались во сне, стонали.
Когда ночь была на исходе, осторожно, чтоб не потревожить других, Марк спустился со своей полки. Он положил в печку несколько поленьев, раздул огонь. Пламя медленно разгоралось, освещая колеблющимся светом полки с людьми. Потом он натянул шинель, взял палку.
«Куда?» — раздался тихий голос и с нижней полки высунулась голова лысого. Он, кажется, никогда не спал.
«Прогуляться», — ответил Марк. — «Для моциона и аппетита».
«Побывайте у задних ворот», — сказал лысый, зевая.
Застегивая шинель, Марк думал, что лысый уже о чем-то догадался.
Лагерь был освещен прожекторами. На вышках под ногами часовых поскрипывали доски. Было холодно, пусто. Казарма, упакованная тысячами пленных и отделенная от офицерского лагеря колючей проволокой, была похожа на большой братский гроб. Марк медленно брел к заднему краю лагеря. Часовые на вышках видели его, но не окликали. Уже наступил час, когда движение по лагерю разрешалось.
Задний край лагеря, как и передний, как все края, был обнесен колючей проволокой, протянутой в несколько рядов. Между рядами лежали мотки проволоки. Бежать через эти колючие джунгли, освещенные по ночам прожекторами, безумие. Но Котов готовится сделать здесь свою попытку. Он не один. Он и те, что будут с ним, погибнут, как погибли другие, пробовавшие бежать. Марк проходил мимо мертвых людей, висящих на проволоке или лежащих возле нее. Застрелены. Искали свободу, нашли смерть.
В проволочном заграждении ворота, они открываются по утрам. Ворота смерти. За ними — кладбище. Когда Марк подошел, как раз начали сносить мертвых. Совсем голых.
Скоро доставка умерших кончилась. Могильная команда из пленных считала нынешнюю жатву. Восемьдесят четыре. Маленький человечек, обвязанный поверх пилотки грязным полотенцем, остановился возле Марка и, пошмыгивая замерзшим носом, сказал:
«У нас со вчерашнего дня одна яма не закопана, не хватило одиннадцать мертвяков. Теперь, если мы, допустим, сгребем одиннадцать штук во вчерашнюю яму, то опять же не хватит на сегодняшнюю».
Комендант приказал в каждую яму зарывать сто мертвых, не больше и не меньше. Лицо пленного выражало напряжение, он подсчитывал. Потом сказал:
«Здорово работать приходится, а за ничто, как всё одно в колхозе. Всех мертвяков в казармах раздевают, такой сволочной народ пошел! Нашей могильной команде ничего не перепадает. А вы, товарищ майор, еще не скоро к нам?»
Пленный обнажил гнилые зубы, вызывающе засмеялся, сказал:
«Шинелька у вас добрая и часы на руке. Только снимут, гады, и к нам принесут в чем мать родила».
Говоря это, он деловито выравнивал мертвых.
«Требуют немцы, чтобы в полном строевом порядке на тот свет отправлять», — сказал он.
Марк слушал его, а сам о другом думал. Что если человек притворится мертвым? Не на эту ли возможность намекал лысый? Но ответ на это пришел сразу же. Со стороны кладбища к воротам подъехала пролетка. Большая гнедая лошадь. В пролетке толстый офицер в шинели с бобровым воротником. Он неумело дергал вожжами, чмокал полными губами. Лошадь втащила пролетку на могильный холм, она наклонилась, офицер в шинели с бобровым воротником выпал из нее, с трудом устоял на ногах.
«Приехали!» — сказал пленный, повязанный полотенцем, и опять обнажил гнилые зубы в усмешке. — «И так каждый день. Лошадь русская и не хочет немца возить. Обязательно тянет карету на могилу, и немец вываливается. Это ихний доктор. Проверяет мертвяков, а то как бы какой живой меж них не затесался».
Подошло несколько немецких солдат. Они открыли ворота и доктор, переваливаясь на коротких ногах, вошел во внутрь. Гнилозубый пленный из могильной команды, который только что разговаривал с Марком, вытянулся, приложил ладонь ко лбу и прокричал пискливым голосом:
«Смирно! Равнение направо!»
Его помощники из могильной команды стали смирно, но Марку казалось, что это не им, а мертвым подана команда равняться.