Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Новые правители явно не умели выбирать помощников и удерживать сторонников. Ещё в январе 1741 г. был уволен по прошению А. Яковлев, в марте получили отставку капитаны П. Ханыков и И. Алфимов, вслед за ними ушёл со службы только что ставший полковником и придворным Л. Пустошкин — все те, кто осенью 1740 г. рисковал карьерой, а то и жизнью ради брауншвейгского семейства.

Мардефельд в июле 1741 г. резюмировал плоды «милостивой» политики правительницы: «Нынешнее правительство самое мягкое из всех, бывших в этом государстве. Русские злоупотребляют этим. Они крадут и грабят со всех сторон и всё-таки крайне недовольны, отчасти потому, что регентша не разговаривает с ними, а отчасти из-за того, что герцог Брауншвейгский следует слепо советам директора его канцелярии, некоего Грамотина, ещё более корыстного, чем отвратительный Фенин, бывший секретарь Миниха».[1436] Едва ли добавило Анне популярности её увлечение графом Линаром — слишком уж он напоминал только что свергнутого Бирона.

«Большой» и «малый» фаворитизм, отсутствие твёрдого курса внутренней и внешней политики приводили к расстройству работы и без того несовершенного аппарата. Милости доставались не всем: иные пробившиеся на «верх» челобитчики по распоряжениям из Кабинета правительницы отведали плетей за жалобу на помещика или за подачу прошения «через голову» необходимых инстанций. Принятые решения не исполнялись — к примеру, остались на бумаге «Регламент и работные регулы» для рабочих суконных предприятий (против них выступали мануфактуристы, недовольные ограничением своих прав) — или сменялись противоположными.

В ноябре 1740 г. Анна отменила намеченный Бироном рекрутский набор; но уже в декабре вышел указ о призыве 20 тысяч человек; в январе и сентябре 1741 г. последовали новые наборы.[1437] В нарушение положения о подушной подати сверх неё с инородцев и черносошных крестьян стали собирать хлеб на довольствие армии.[1438] Подготовленное генерал-прокурором Н. Ю. Трубецким назначение новых прокуроров было отменено без объяснения причин — скорее всего, по проискам Остермана, на следствии оправдывавшего этот шаг бюрократическим аргументом: «От прокуроров в делах остановка». Несостоявшиеся прокуроры дружно били челом о скорейшем определении к делам; правительнице в срочном порядке пришлось решать, куда назначить 36 оставшихся без жалованья чиновников, притом так, чтобы новыми должностями не обидеть их перед «прочей братьею».[1439]

«В настоящий момент все идут врозь», — характеризовал деятельность правительства в октябре 1741 г. Шетарди, и такие же отзывы о русском дворе давал его коллега и соперник Финч. В донесениях дипломаты сообщали, что Анна при поддержке Головкина выступает против своего мужа и руководившего его действиями Остермана, которого даже обвиняли в замысле посадить на трон принца Антона. Головкин стремился создать в Кабинете противовес Остерману в лице осуждённого вместе с Бироном А. П. Бестужева-Рюмина, который вернулся из ссылки и в октябре был принят Анной. В результате этих склок принц Антон фактически потерял всякое влияние. «Внутренний разлад при здешнем дворе усиливается» — докладывал Финч 24 ноября 1741 г.[1440] Остерман чуял недоброе, даже просился в отставку — но, впервые в своей практике, не успел…