Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Ты говоришь, что нигде не бываешь. Но ведь сама же ты писала о полосе гостей. Какие вы вели разговоры? Что думают москвичи? Посещение митингов, конечно, не нужно. Они никогда не выражают истинного настроения. Атмосфера митинга – искусственная, созданная, нарочитая. В ней никогда не рождается истина. Нам митинги не нужны, Бог с ними.
Вот ты говоришь, что Витя[437] рассказывал интересное. Почему ты хоть вкратце не намекнула на содержание? Нам так интересно проверить наши собственные наблюдения. Можем ли мы обобщать их или нет? Ты теперь можешь и должна писать свободно. Слишком глубоко меня сейчас захватывает всё происходящее, чтобы я мог примириться с отказом от обмена с тобою мыслями. Мне необходимо это общение, пойми, милая!
Вот ты вскользь упомянула, что, по-твоему, Керенский – герой, не живет, а горит. Я вполне, вполне с тобой согласен. Я его и раньше, до переворота, ставил всегда высоко. А в последнее время, особенно после его знаменитой речи в Думе 16-го февраля[438], возлагал на него все свои надежды. Хотел я еще тогда писать тебе о нем по этому поводу, но смолчал по цензурным соображениям. Теперь же и я его считаю прямо героем.
Это ему удалось соединить несоединимое: буржуазное правительство с пролетариатом. Это он в те дни спас Россию от анархии. И на него я рассчитываю, на его горячее сердце и холодный трезвый ум, когда надеюсь, что возможно будет избежать и вторично угрожающей нам анархии. Да, он не живет, а горит. Как бы он не сгорел слишком рано… Ведь здоровье его слабое. Год тому назад он перенес гнойный плеврит[439]. А он России так нужен! Какая удивительная энергия в этом человеке! Вот кому потомство в первую очередь воздвигнет памятник. Вот истинный герой нашей революции, наш пламенно-холодный Дантон!
Шурочка, как же мне не делиться с тобой всеми этими мыслями? <…> Наша революция только развертывается и уходит вглубь. Этот процесс так захватывает, так волнует… Я являюсь свидетелем гигантских исторических событий. Я ясно ощущаю, что в муках рождается новая эпоха в истории, что на новых началах перестраивается не только жизнь отдельных народов, но и взаимоотношение их, весь строй мысли, мышления людей.
Многое еще неясно, не докончено, недосказано. Многое только намечается в тумане. Многое в самом начале искажается. Но входит в сознание что-то новое, для большинства людей неуловимое еще, бессознательное, – то новое, что и составит новую, лучшую эпоху в исторической жизни людей. Это не просто очередная революция в России. Это начало крушения всего умственного строя современной нам (или прошедшей уже?) культуры, вернее, цивилизации, доведенной до абсурда этой бессмысленной войной, этим гигантским преступлением, грехом против Святого Духа!
14.
П[уфешти], 30-го марта 1917 г.
Сегодня я от тебя, Шурочка, имею запоздавшее 39-е письмо, а значит, теперь всё. Ты пишешь о Екат. Иван.[440], о том, что она страшно интенсивно переживает последние события. А разве можно иначе, Шурочка? Я уже писал тебе, что мы здесь вчитываемся в каждую газетную строчку, стараясь угадать, что сулит нам будущее, и что происходит за кулисами. Ты говоришь, что она нетерпимо относится к левым партиям и ничего хорошего не ждет впереди. Едва ли она права.
Я очень считаюсь с возможностью предстоящих нам крупных потрясений, даже периода полной анархии, но причину угадываю не в левых партиях, отказавшихся от слишком острой принципиальной постановки вопросов, а в стихийной некультурности масс, не подчиняющихся никаким партийным лозунгам (ведь в партии у нас организовано ничтожное меньшинство населения). Стоит только этим массам почувствовать тяжелый удар бронированного кулака, и вся их временная сплоченность и сознательность может полететь к чертям!
Конечно, и левые партии совершают крупные ошибки. Они не свободны от обвинения в том, что вносят ненужное и даже вредное брожение в армию, способное ее лишить сплоченности и стойкости. Это сейчас преступление перед отечеством, перед ближайшим будущим России, и я никогда этого не одобрю. Но, в общем, не будь войны, не будь этой угрозы разгрома извне, я убежден, что правительство и рабочий класс столковались бы. Мы все-таки многому научились с 1905 года. Даже с. – ры (эсеры. – Сост.) поговаривают о своем слиянии с с. – деками (социал-демократами. – Сост.) Разве это было возможно тогда?!
437
Приехавший с фронта младший брат Ал. Ив.
438
Указан день публикации в газетах речи Керенского, произнесенной 15 февраля в Думе.
439
Здоровье А. Ф. Керенского оставляло желать много лучшего. Он был подвержен простудным и легочным заболеваниям. В 1915 г. Керенский тяжело заболел и отправился на лечение в Финляндию, где перенес серьезную по тому времени операцию – ему удалили почку. Он вновь приступил к своей деятельности в Думе только с открытием ее пятой сессии 1 ноября 1916 г.
440
Екатерина Ивановна Иванова, врач, однокурсница и подруга Ал. Ив., активная общественница.