Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Ты пишешь, что можешь сокращать свои требования и готова многим пожертвовать для Лени. Милая, я вовсе не хочу, чтобы ты сокращалась или жертвовала чем-либо. Это вовсе не нужно. Мы даем от излишка. Ты же и Пузырка ни в чем недостатка терпеть не должны. Меня даже немножко огорчило это место твоего письма.
Ты удивляешься тому, что я пишу тебе о Екат. Конст. А я нисколько не удивляюсь, что ты теперь воспринимаешь рассказы о ней спокойно. Я и не ожидал иного, иначе молчал бы. <…>
Ты спрашиваешь, к кому в Киеве тебе обратиться за получением 200 р. Чудачка, ведь, чай, тебе лучше знать, у кого служила! Я думаю, в бухгалтерию или к бухгалтеру комитета Ю[го]-3[ападного] фр[онта] В. 3. С. Ты не откладывай и пиши. Если не ответят, повтори. Пускай же, наконец, разберутся. Мне недавно мой должник вернул 100 р.! Я их вышлю тебе следующий раз. Остался он мне должен еще 300 р.
42.
П[уфешти], 28-го марта 1917 г.
Вчера я получил письмо от матери, а сегодня от тебя, 40-е от 16/III. Нет еще 37-го и 39-го письма. Остальные все получены. Плохо стали доходить Р. В. Нет нумеров от 11-го, 13-го, 14-го и 15-го марта! А от 16-го—18-го получены. Если эти номера у тебя еще имеются, то сохрани их, пожалуйста, для меня.
Лени, как оказывается, снова дает уроки! Меня это очень удивило, и одобрить я никак не могу. Не поторопилась ли? Даже и знать не хочет ни о какой санатории. Что с ними поделаешь? <…> Не хотят они и денежной помощи. Я же решил не принимать обратно посланных 400 рублей. Не сейчас, так потом они Лени еще могут пригодиться.
Ты, Шурочка, почему-то решила, что Пасху мы проведем вместе, и в каждом письме упоминаешь об этом. А мне горько читать. Ведь я не могу никак, несмотря на всё мое горячее желание, выбраться… Еще дисциплина в армии поддерживается, и уезжать самовольно не приходится. Зато я всё крепче верю, что скоро мы вернемся домой окончательно. До полной ликвидации осталось немного времени. Все признаки за это. Не знаю, как вам там кажется. Тут это убеждение крепнет.
Ты пишешь об «опубликованном в сегодняшней газете» воззвании к народам всего мира. Письмо от 16-го, а в номере Р. В. от 16-го этого воззвания нет. Я его прочел в К. М. Ты, вероятно, тоже в другой газете. Почему Р. В. замалчивает такой, несомненно, крупный политический акт? Почему такая нетерпимость? Это обидно. Неужели уже углубляется рознь?
Ты пишешь о шипящей на левых нашей интеллигенции и недоумеваешь. А я это шипение все-таки понимаю и готов поддерживать. Ну, скажи, пожалуйста, неужели сейчас подходящее время для двоевластия? Я понимаю Сов[ет] раб[очих] и солд[атских] депутатов] как совещательный орган, даже как контрольный, наблюдающий за демократичностью правительства, хотя, по-моему, нынешний состав этого правительства выше подозрений. Но я решительно осуждаю разлад, который с. р. д. (Совет рабочих депутатов. – Сост.) вносит в среду армии, стремление его руководить армией, предписывать ей свои приказы и т. д., вообще все административные и даже законодательные функции, которые он берет на себя. Он действует в интересах партии и класса, а не в интересах всей нации. И это при всей нашей некультурности грозит нам развалом и анархией. Мы сидим на вулкане, но взрыв этого вулкана уж не сулит нам новых свобод…
Дальновидное правительство, казалось бы мне, обязано учесть все пагубные возможности и, не дожидаясь этого развала, должно выступить от себя с авторитетным предложением мира без аннексий. Тогда можно будет с развязанными руками заняться внутренними делами. Боюсь, что этой дальновидности не окажется. Боюсь, что нам суждено дождаться краха.
Поцелуй Иринку. А тебя я целую, милая.
43.
П[уфешти], 29-го марта 1917 г.
Милая моя Шурочка. Я нынче получил запоздавшее письмо от 12-го/III. Р. В. нет ни одного номера. В своем письме ты затрагиваешь как раз вопрос о том, почему ты почти не пишешь о политических событиях. С твоей мотивировкой я могу согласиться только отчасти. Конечно, я не хочу, чтобы ты перестала писать об Иринке или хотя бы менее полно рассказывала о ней. Нет, этого я никак не хочу. <…>
Но, Шурочка, из газет я не узнаю о твоем отношении к событиям, о том, как ты воспринимаешь отдельные факты, что приветствуешь и что порицаешь. Конечно, я знаю общее твое отношение к совершающемуся, но мне этого мало. Ведь процесс образования демократического государства не закончен, а только начинается. Нас ждут еще великие, решающие судьбу России, события.
У нас здесь кругозор ограниченный, и газеты к нам доходят все прежние: Р. В., К. М. Мы здесь многое можем не уловить, пропустить. А между тем мы вчитываемся и вдумываемся в каждый факт, в каждую мелочь и делаем свои заключения. Нам и в этом отношении необходимо живое общение с вами. А насколько мало газеты, даже Р. В., могут иной раз отразить настоящее настроение общества, мы ведь знаем… Недалеко ходить за примерами. Вот и сейчас, хотя бы по вопросу о войне и мире, чувствуется, что официальное настроение, как оно рисуется по нашим прогрессивным газетам, не вполне согласуется с преобладающими в обществе течениями. Может быть, я ошибаюсь, но мне по некоторым признакам так кажется.