Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

До конца ельцинского правления они продолжали пользоваться влиянием и укрепляли его. В конце 90-х они добились реорганизации Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП)[190] и составили основу его бюро – вновь созданного руководящего органа. Таким образом они приобрели официальную трибуну для лоббирования своих интересов в Государственной Думе и правительстве. Доклады Экспертного института РСПП, составляемые по заданиям бюро, учитывались при выработке государственной экономической политики. Их значение было тем более велико, что ни правительство, ни администрация президента не располагали тогда равноценными по компетенции экспертными организациями. «Олигархи» имели возможность регулярно встречаться с руководством государственных органов. Существовали и «рабочие контакты» между ними. Так что в общественном мнении сложилось убеждение (соответствующее реальности), что «олигархи» действительно как минимум влияют на принятие государственных решений, а на самом деле их формируют. В этот период появилось и метафорическое употребление слова «олигарх»: так стали называть любого, сколь-нибудь влиятельного (в регионе, городе и т. д.) представителя деловых кругов.

«Равноудаление олигархов» было одним из первых публичных программных заявлений Путина. И конечно, по инерции предыдущей эпохи, было поначалу понято превратно, с акцентом на «равно». В том смысле, что ни одному из «олигархов» не будет отдаваться предпочтение в их отношениях с государством. Договаривайтесь, мол, между собой и приходите с согласованной позицией. Сам их «олигархический» статус вроде бы сомнению не подвергался. Но был в этой формуле смысл, доступный только тем, кто под словом «олигархи» понимал не этих конкретных людей (как все), а именно олигархов в исконном политическом значении этого слова. Им сразу стало понятно: акцент следует делать на «удалении», то есть править-то они больше не будут. Парадоксально, но до самих «олигархов» это дошло в самую последнюю очередь. Они-то считали, что их влияние органично вытекает из природы вещей: мы командуем экономикой (а это базис), а государство – всего лишь надстройка. Очень по-марксистски, что неудивительно, так как все они окончили советские вузы, а при капитализме никто из них не жил (только навещали, как написано на доске игры «Монополия» – главного учебника капитализма для советского человека). Поэтому они считали, что «передаточные механизмы» их влияния, те «вожжи», что они использовали, чтобы «править», всегда останутся у них в руках. Вожжей было не так-то много: они разделяли простейшее обывательское мнение, что миром правят деньги и страх. Они нанимали или подкупали (считая и это формой найма) людей, нужных им для решения своих проблем. Они тщательно прибирали к рукам СМИ – пресловутую «четвёртую власть» – чтобы формировать общественное мнение в выгодном для себя направлении. А главное – чтобы запугивать несговорчивых (не продающихся за деньги и иные мирские блага): кого – гневом народным, а кого – риском «потери лица». А чтобы было чем запугивать, собирали разнообразный «компромат» на всех, кто мог бы им понадобиться, благо органы, формируя такой компромат, тоже рассматривали это как свой «бизнес». И конечно, олигархи громко поддерживали требование борьбы с коррупцией, так как именно благодаря этому деньги легко конвертировались в страх и наоборот. Напомним, что именно коррупционные скандалы, раздутые на подлинной или сфабрикованной фабуле, были для «олигархов» излюбленным способом устранения нежелательных высокопоставленных лиц.