Колокол в колодце. Пьяный дождь

Об этом родстве я уже кое-что слышал.

Тесть Шандора, Михай Юхош, был сводным братом Бени Вёльдеши и отца Шари. Дед, отец Бени и ее отца, соблазнил одну батрачку, Илонку Юхош; в результате родился Михай. Старый Вёльдеши не отказывался от отцовства и даже не считал нужным скрывать его. Он записал на имя своего незаконнорожденного сына тридцать хольдов земли. Михай считался крестьянином, однако стал самым зажиточным хозяином в селе. Красивый, статный, высокого роста. Олицетворение обновленной крови. Один раз в год — в день рождения — ему разрешалось приходить в замок. Его принимал сам старик, расспрашивал о его планах, давал советы. После смерти старого Вёльдеши эту традицию сохранила «барыня-хозяйка». Рассказывают, будто старик, умирая, взял с нее такое обещание. Правда, к тому времени Михай Юхош мог уже сам давать советы господам.

Мы вернулись в холл.

Со стен на нас были направлены огромные оленьи рога, препарированные головы диких кабанов. Интересно, чьи это трофеи?

В замке царила тишина; ничто и никто не нарушал ее. Словно, кроме нас, здесь не было ни души. Я с удовольствием бы взглянул на легендарную «барыню-хозяйку». Говорили, что она уже не в состоянии была двигаться, но все еще держала в руках хозяйство и оставалась главой семьи.

Разговор как-то не клеился, хоть и вертелся вокруг искусства.

Геза все еще пытался блеснуть своими познаниями.

— …В том пейзаже… в том… — проговорил он и вытянул шею в сторону студии.

Но тут вошел высокий белокурый молодой человек в бриджах. Он тоже прошел бы мимо, даже не поздоровавшись с нами, если бы Шари не окликнула его:

— Лаци, иди выпей с нами чашку кофе! — И когда тот с явной неохотой подошел к нам, представила его: — Мой брат. Новоиспеченный хозяин поместья.

Молодой Вёльдеши вел себя весьма сдержанно. Он так и не присел, даже кофе выпил стоя.

— Меня ждут люди.

— Подумаешь! Они небось рады бездельничать. — Затем, обратившись к нам, прежде всего ко мне, Шари добавила: — Бабушка возлагает на него все надежды. Она считает его единственным нормальным человеком в семье. А по-моему, он самый тронутый. Между прочим, он юрист.

— Помилуй, Шаролта!

— Он задумал провести плантаж! Лаци, правильно я назвала это самое?.. Он хочет разбить виноградники. И это в такое время, когда не сегодня-завтра сюда придут русские. И все отберут. Кстати, вот кто замышляет разделить помещичьи земли, — указала она на меня.

— Такими вещами не шутят, Шаролта! — И он украдкой покосился в мою сторону, смерив меня взглядом с ног до головы.

— Знаешь, что я считаю самым разумным? Чтобы ты тоже копал землю. Говорят, русские всех проверяют, есть ли на ладонях мозоли.

— Полно тебе, Шаролта!

— Ладно, братик, не буду. Старайся, хозяйничай, покрой позолотой наш древний герб.

Мне надоел этот богемно-развязный тон, в нем чувствовалось что-то наигранное, фальшивое, какая-то нарочитость. Неожиданно меня стала одолевать непреоборимая сонливость. Снаружи донеслось тарахтение брички. Я даже не заметил, как вышел молодой Вёльдеши.