Колокол в колодце. Пьяный дождь
- Автор: Дарваш Йожеф
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Белорд Янович Гейгер
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Колокол в колодце. Пьяный дождь». Краткое содержание книги:
Очнулся я, услышав голос Шари.
— Кто, по-вашему, доберется сюда первым? — Сначала я не понял, о Чем она говорит. — Русские или англичане?
— Русские. — Я сказал это с такой убежденностью, словно располагал самой точной информацией, полученной из достоверных источников, о стратегических планах антигитлеровской коалиции.
— Вы уверены? — спросила она, и веки ее дрогнули. Немного помолчав, продолжала: — Лаци клянется всеми святыми, что англичане. — Выждав, скажу ли я что-нибудь, она заговорила прежним тоном: — Впрочем, мне все равно. Меня не интересует политика. Завтра никто из вас не едет в Пешт?
Когда мы шли домой, тени уже стали длиннее, но все еще было очень тепло. Геза развязал галстук и сунул его в карман. Расстегнул сорочку. С гор дул ласковый ветерок. С виноградников возвращались домой крестьяне, неся за спиной опрыскиватели. За ними плелся Кальманка, дегенеративный отпрыск Вёльдешей, раскачивающийся, похожий на гориллу. Он шел с кладбища, где обычно пропадал целыми днями. Помогал там рыть могилы. Это у него была такая причуда.
Мы молча брели мимо приусадебного парка. Геза легонько пинал камешек, поигрывая с ним, как с футбольным мячом, потом с силой отшвырнул его далеко. Затем остановился и задумчиво стал вглядываться в парк. Я продолжал идти вперед. Потом, словно спохватившись, он бросился догонять меня и, когда поравнялся, молча зашагал со мной рядом.
— Каким же глупцом бывает человек, верно? — произнес он наконец, даже не взглянув на меня.
— Смотря кого из нас ты имеешь в виду.
Он помолчал, потом рассмеялся натянутым, неестественным смехом.
— Она — мое первое серьезное увлечение юности. Сколько раз я тайком подглядывал через эту ограду. Часами выжидал, когда промелькнет между деревьями ее платье. — Все это он произнес с особым ударением, как бы насмехаясь над самим собой.
— Сейчас ты имел возможность лицезреть ее на близком расстоянии. Причем, на этот раз мелькало и кое-что другое.
Шокированный моим тоном, он остановился и удрученно посмотрел на меня.
— Я очень глупо вел себя?
— Сыграл роль в мелодраме с участием влюбленного холопа и кокетливой графской дочки.
Он оскорбился.
— Да, я простой мужик! Видно, мне на роду написано им и остаться. — И большими шагами ушел вперед.
Меня такое зло взяло на эти слова, что я не стал его догонять. Вот почему я так обрадовался, когда Шандор, расспросив о нашем посещении барской усадьбы, высказал свое мнение:
— Уж не невесткой ли моей станет Шари? Ну и демократка же она, как я погляжу. Но только политические убеждения у нее не в голове, а где-то ниже пояса.
— Когда вы приехали в Пешт? — допытывалась Шари. — Остаетесь здесь? А мне что посоветуете?
— Оставайтесь, — сказал Геза.
— Фейер тоже так советует.
— Хоть он и болван, но все-таки оставайтесь.
— А вдруг начнутся сильные бомбежки? Фейер уверяет, что непременно будут бомбить.
— Я же говорю, что он болван!
— Лаци опять призвали. Хотя он уже навоевался в излучине Дона.
— И он снова пошел в армию?
— Он же поручик запаса, — как бы оправдывая его, пояснила Шари.
— Да, ему нужно защищать свои виноградники!
— Вы не задевайте Лаци. К тому же, я думаю, это его право — постоять за свое достояние.
— А как же, если придут русские?
— Человек всегда ведет себя так, словно ему вечно жить на свете.
— Шарика! Что я слышу? Да вы, никак, философствуете! Думаю все же, война проиграна нами.
Шари словно окаменела. Не знаю, что на нее нашло, но она стала вдруг надменной и крайне раздраженной.
— Что бы там ни было, — сказала она холодно, — но вы не смеете так разговаривать со мной. Оставьте при себе свои глупые шуточки! — Повернулась и ушла.
Просто не понятно, чем была вызвана столь резкая перемена в ее настроении.
Геза вспыхнул, словно ему дали пощечину. Его даже передернуло. Я подумал, что он ринется за девушкой и вернет ее. Но он овладел собой. Я много раз замечал, что он склонен становиться в позу. Сейчас в нем боролись два начала: запальчивость и рассудок. Я давно не видел его таким взволнованным. Дрожащими руками он достал сигарету, едва смог прикурить.
— Помнишь рокфор? — силился он ухмыльнуться. — Вот так же и женщины опротивели, не выношу их.
Сигарета дрожала в его руке; он курил ее жадно, словно хотел выкурить сразу всю за одну затяжку.