Жанна – Божья Дева [litres]

Но, конечно, не это была основная встреча. Английская оккупационная власть, от «живодёров» до короля, была лишь орудием абстракции, упразднявшей живого Бога и живого человека. Как видно, для окончательного боя с этим основным врагом и было «угодно Богу, чтоб я была в плену».

Процесс вёлся легально, легальными инквизиционными методами. Как говорил Бернар Делисье[27] королю Филиппу IV, «при наличии инквизиционных методов никто не может оказаться невиновным… Инквизиция нашла бы способ осудить самих апостолов Петра и Павла».

Разбирая «психиатрическую пытку» XX века, д-р Логр писал: «При этих условиях мученики, „свидетели“ Христовы стали бы свидетелями Юпитера; и прежде чем быть распятым, апостол Пётр, „обращённый“ психологической пыткой, каялся бы и исповедовал языческую религию». Руанским судьям и удалось по крайней мере один раз, а может быть, и дважды на короткое время погрузить её душу в полный мрак.

Эти ужасные моменты помрачения – как допустить их возможность после всех озарений, которые были у Жанны и оставляли в её душе полную уверенность в их подлинности? Такая же «невозможность усомниться», такая же «полная уверенность, что она во власти Того, Кого любит» были, как мы знаем, у св. Терезы Авильской – и тем не менее в автобиографии, в главе 36, она рассказывает «странный» случай, притом произошедший без всякой ощутимой причины, даже напротив – в часы великой радости после основания её первого реформированного монастыря:

«Бес внушил моему уму, что это дело могло покоиться на дурной основе. Разве не нарушила я послушания?.. Не было ли всё это нелепой причудой? Во что я вмешивалась?.. Все повеления, полученные мною от Господа, все молитвы, которые вот уже два года, так сказать, беспрестанно обращали к Богу по этому поводу, изгладились из моей памяти так же полно, как если бы всего этого никогда не было… Не предстояло ли мне рисковать спасением моей души?.. Добавьте к этому удручённость, тьму, внутренний мрак, описывать которые я отказываюсь… Молиться я не могла». Чтобы выйти из этого состояния, понадобилась какая-то особая помощь от Бога: «Лучом света Он восстановил меня в истине и показал мне, что эта буря была делом беса».

Между тем св. Тереза, по собственным её словам, в главе 25 автобиографии «без всякого сомнения больше, чем самого беса, боялась тех, кто им напуган» и пугает им других. «Он-то (бес. – С. О.) в конечном счёте ничего не может мне сделать, а люди, о которых я говорю, в особенности духовники, мучают удивительным образом». Но, конечно, самые злые духовники никогда не подвергали Терезу ничему отдалённо похожему на те муки, которые Жанна претерпела от судивших её богословских светил. Сатана знал, через кого внушать ей, что всё её дело «покоится на дурной основе», что она «нарушила послушание», что «всё это было нелепой причудой», что она «рискует спасением своей души», и т. д. и т. п., именно так, как сказано у Терезы. И чудо заключается в том, что среди всех этих пыток, в каждом ответе протоколов, прозрачном, как ключевая вода Домреми, сияет доказательство божественности Голосов: душа Девушки Жанны, Дочери Божией.