Жанна – Божья Дева [litres]

Протоколы допросов в том виде, в каком они до нас дошли, дают об этом некоторое представление— но именно «некоторое»: местами в самом тексте нетрудно заметить, что приведено лишь общее резюме её ответов, даже без указания, какие вопросы ей задавались; местами судьи или она сама ссылаются на «предыдущие заявления», которых нет; кроме того, по словам свидетелей, допросы продолжались по 4–5 часов – больше того, что получалось бы, если бы протоколы были совершенно полными. Нет сомнения, что судьи иногда не считали нужным записывать то или иное из её слов; иной раз нотариусы не поспевали. «Пока она отвечала одному, – рассказывает Массье, – другой из присутствующих бросал ей новый вопрос, часто не давая ей договорить и сбивая её». Всё время она должна была напрягать всю свою волю и всё своё внимание, чтобы не потерять нить, и ей это удавалось; по словам Монне, она проверяла то, что писали нотариусы, заставляла их делать поправки; по словам Каваля и Буагийома, она не раз заявляла: «Я уже ответила так-то и так-то», – и заставляла находить эти ответы, раз даже заспорила с Буагийомом, страшно обрадовалась, когда он, порывшись в актах, наконец нашёл требуемое, и – по словам рассказывающего об этом свидетеля Дарона— объявила: «Смотрите, больше не ошибайтесь, а то я вам уши надеру!» Но и в самом тексте процесса видно, что однажды у неё вырвалась фраза: «чтоб меня больше не мучили таким количеством вопросов»… Физической пытке в узком смысле слова её не подвергали. Но, как говорят современные невропатологи, «боль есть главным образом то, чем мы её себе представляем или какой её ожидаем»; и по свидетельству людей, прошедших через пытки в XX веке, «самое страшное – это мучительное ожидание, ужасающая неизвестность предстоящего»; потом уже легче «опять почувствовать уверенность в себе». Но тогда нужно сказать, что и в этом отношении она перенесла самое мучительное: ей показывали орудия пытки, длительно допрашивали рядом с этими инструментами и с палачом, и затем в течение девяти дней оставили открытым вопрос, будут ли её пытать на самом деле или нет.

Пыткой, и притом беспрерывной, было всё, что с ней делали: оковы и клетка, ужас днём и ночью от английских солдат, ложь провокаторов, система допросов – всё для того, чтобы погрузить её душу во мрак. И наконец – самое главное: «Directorium Inquisitorum» рекомендует «внушать обвиняемому, что он обманулся по своей простоте». Это руанские судьи повторяли Девушке без устали, всеми силами старались внушить ей, что Голоса её обманули, раз её миссия остаётся незавершённой, что светила богословской науки знают эти вещи лучше её, что она идёт против Самого Бога, отказываясь принять их суждение, потому что их суждение есть голос всей Церкви. При всём этом они её лишили того, что питало всю её жизнь: причастия.