Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
С лупоглазым «шнурком» Юркой Годовиковым подкрашиваю полуприцепы. Говорливый, нагловатый Юрка.
Калужская область.
Мать у него маляр. Замыкаться в себе глупо. Огрызаться бесполезно.
Нахожу общий язык с «аборигенами».
На перекладине, сжав зубы, качается Миша Калинин, толстяк, молчун. Упорный, внутренне, видимо, очень честный парень, чуть замедленный, чуть в себе. Не получается у бедолаги подъем-переворот. Но он упорно каждый день по часу занимается. Вот оторвал массивное туловище и подтягивает его к перекладине. Подтягивает. По-о-о-дтя-я-я-гивает…
— Ильин, строиться давай команду, уже ужин, что ли?
— Бегом, бегом, все уже на улице стоят!
— А чего ты не кричал?
Старший сержант Шугуров:
— Ильин, я тебя накажу. Тебе отдают честь, ты ноль внимания! На ужин команду не подавал! (Щелк семечку. Генерал Шкуро!)
— Как не подавал, я орал?! Раз пять орал!
И настала тишина, словно выключили что-то тарахтящее, гукающее, свистящее, шипящее, орущее… Тишина…
— Раньше бегаль три, четыре, пять кругов, а вчера два круг сделаль, и все, больше не мог. Вот. Не куриль, три месяца не куриль, и дыхание пришель. А потом пятнадцать дней куриль и дыхание пропаль.
Автандил Никобадзе. Вчера вернулся из дому, умер у него отец.
У Автолика красивое ястребиное лицо, большие грустные, чуть на выкате заресниченные глаза…
Он почему-то очень хорошо относится ко мне.
Вернулось стадо. Пожрало.
Потекло к ленкомнате.
Программа «Время».
— Вечерняя поверка произведена, все люди на лицо…
Быстро-быстро по ступенькам и усесться за столом на моем этаже на втором…
Толстой. «Дневники».
Ночь, глубокая бархатная чернота. Глаза привыкли.
Проступила пасмурная зелень.
Моль безумная ворвалась. Смертница.
Толстой пишет о сладострастии.
О!
Я испытывал раннюю страсть. Школьный возраст. Когда едешь в метро и не можешь оторваться от возбуждающих женских колен, ляжек. Вот у одной чуть задралась юбка, и тебя уже обкатывает обжигающая волна…
И мечты, мечты до головокружения…
И глупые, сумасшедшие надежды.
Ловишь взгляд, манишь взглядом.
Набираешься наглости и подмигиваешь, намекаешь и уже готов ласкать и любить любую… и хочется бесстыдных телесных ласк, и ни о чем другом думать не можешь. Горячими глазами прожигаешь проходящих женщин. И, о Боже! Какие паскудные, похотливые мысли!
В детстве далеком, глубоком детсадовском были странные сны и ночные мечтания. Я их помню. Мне нравилось представлять, что я попадаю под власть женщины, и она вольна мучить меня и даже погубить, но сама влюбляется в меня. В своих фантазиях я варьировал эту ситуацию. Сладость получал от нее. Но никак не мог довести до конца.
Женщина… Властительница и рабыня.
Я хотел быть мальчиком в услужении у госпожи.
Мечтал о матроне тайно развратной, полнотелой, алчной до меня.
Живой разговор, особенно с человеком, которому я нравлюсь или интересен, возбуждает чувства и способность мыслить, но… я мыслю и говорю именно с этим и для этого человека. Иное дело, когда один и пишу. Здесь я сам с собой. Здесь не обманешь и не обманешься…
Мне иногда кажется, что Бог внимателен ко мне…
Настенька перед армией сказала, что этот год — мой год. И вот я уже отмечаю каждую малюсенькую удачу и приписываю «своему году».
Двери возмущенно и протяжно скрипят. Ветер. Чьи-то шаги по асфальту, как по скорлупе. Внизу голоса.
Я не разбираю конкретных слов, но понимаю по интонациям общее направление разговора (угадываю). Сходно происходит процесс мысли. В глубине сталкиваются ощущения. Я как бы слушаю, улавливаю импульсы их и окончательно уже закрепляю словом.
«Как сердцу выразить себя? Другому как понять тебя!»
Все. Оторвусь от Толстого и пойду драить сортир. Скоро мне «заступать на тумбочку».
Необходимо завтра же начать писать настоящее. От себя отбрыкаться надо бы! Глупо уже то, что я записал это. Но ведь все равно не отделаюсь от рассчета на то, что кто-то будет читать потом. И что ж, не писать совсем?!
Вздрогнула дверь.
Пыхтящий дежурный ввалился, уселся напротив… Дышит громко. Жду, что скажет.
Натянутая пауза…
— Уже пора «на тумбочку»?
— До «тумбочки» еще пятьдесят минут, тебе надо убраться в туалете. Надо хорошо убраться.
Сортир. Холод от кафеля. В работу надо как в воду окунуться, решительно и полностью, и уж тогда появится азарт.
Рукава засучил, ремень скинул. Тряпку сразу, фу-фу-фу, схватил, с щетки сдернул, отжал хорошенько, встряхнул. Тьфу, брызги в лицо!