Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Они совсем по-другому смеются.
О! Все бы я отдал сейчас, лишь бы свободным человеком сидеть за этим столиком, осыпанным песком…
И лоб в ветре!
И конопатый от дождя песок.
Оторвите, оторвите от плеча моего это черное обвислое крыло!
— Все, открывай зонт, а то мы промокнем.
Мы говорим о Набокове. Про человека, который живет в выдуманном, фальшивом мире, бутафорском.
— Это про Россию и про нас.
Приглашение на казнь.
Черный зонт.
Взлохмаченный Антон извлекает из портфеля… О! Этот сыр нежный, этот хлеб, молоко!
Черный блестит асфальт в дожде. Солдаты в теплом, роскошном автобусе.
Волнистая, колыхающаяся Москва.
На просторной площади вырываются брызги из-под машин. Поле боя.
И вот уже я в классе наверху. Читаю Манна.
«Борьба с хаосом — суть-смысл искусства».
22.08.80.
Опять Москва.
Тощий, длиннющий прораб-усач (размашистый шаг Петра).
Громадный двор стройки. Кучи песка, ящики, трубы, цемент, металл…
Тьфу, к чертям!!!
«ПЯТИЛЕТКЕ УДАРНЫЙ…»
«СЪЕЗДУ ДОСТОЙНУЮ…»
ТЬФУ!..
Словно руками, подкидывая, гладя, как прекрасные, длинные, нежные, легкие волосы, ласкает ветер листву.
Мощный, он движет возмущенными облаками и мешает птицам охотиться за мошкарой. Не на него ли так раскричались они сейчас, резкие, юркие, свиристящие комочки?
Я люблю тревожный вечерний шум большого многолиственного дерева…
Сейчас, после баньки (Да какая там банька: облился пару раз холодной водой, мыльцем потерся да майкой утерся!), дрожу у окна казарменного, крашеного.
Отдаюсь нескончаемому, восхитительному, пронизывающему, тайному действу — ВЕЧЕРЕЕТ. И вот уже затянулось теменью небо.
День прошел.
24.08.80.
Двустворчатое окно открыто в класс, и в стекле покачиваются
Деревья, лужи между ними.
Вот перевел глаза на настоящее, живое…
Ленивое, в полсилы уже, низкое солнце.
Как защитить этот медленный роскошный закат?
Я замер у окна, вдруг перед глазами образовалась масенькая дрожащая мошка, этакая серенькая точка…
Идиотская вспыхнула мысль: «Вот он, центр вселенной!»
Стаяла мушка, вернее, дернулась и пропала.
Ну, о птицах даже и не пытаюсь, до раздражения невыносимо, не получается ухватить, передать словом эту ребячливую сумятицу, эти виражи, эту ярую, нескончаемую, проворливую охоту.
И вдруг парящая поднебесная плавность.
Комар, маэстро, горбун тонконогий… Сейчас сшиб его щелчком с щеки. Ох, уже успел насосаться, брызнула кровинка…
Опять я замер у окна. Комаром присосался, впитываю посвисты птичьи, цоканья, покрики, оклики, гвалт солдатский, шлепки по мячу, шарк мяча по асфальту.
Закат…
Вечность, серебряной лужей
Упавшая под ноги мне,
Оказалась дрожащей листвою
И гнусною рожей моей.
Дождь!..
Вдруг сейчас несколько мгновений был дождь.
Тучка какая-то не выдержала красотищи закатной!..
У Толстого в дневнике (11 июня 1851 г., Кавказ, Старый Юрт, лагерь, ночь.): «Ночь ясная, свежий ветерок продувает палатку и колеблет свет нагоревшей свечи…»
Саша Нифорожкин.
Крепкий орловский парень. Певучий, всплескивающий говор. Доброе открытое лицо. Нежно-удивленные, часто моргающие глаза. Хороший. Лик ладный, как из яблок!..
— Батарея, строиться на ужин!
Вниз я сбежал.
Андрюха Волков из увольнения вернулся.
Булочки за десять копеек, паштет, помидоры…
Кулачок.
— Батарея, строиться на ужин!
Что-то не спешат ребятки строиться. Распределились по группкам. Кто — чем. Сима кривляется.
Родители кому-то гитарку привезли. Бренчат.
Кто-то просто мотается туда-сюда, напевает.
— Блядь, второй день суматошный какой-то, живем в темпе бешеного таракана, кино по телевизору смотрим почти до самого конца… чудеса!
— Фом! У тебя сигарет не будет?
— Папиросы. (Хоп! Грызанул орех, сплюнул шелуху.) На!
Хо! Сержантики наши с Москвы вернулись. Коротыш-крепыш Сандраков и Дмитриев. Керные.
— Здравствуйте! (С поклоном всем.) Здравствуйте!.. Ха-ха-ха-ха!..
Вывалила толпа с ленкомнаты.
— Блядь, тоска съедает охуенная! (Это Фомкин, толстун Фомкин, матюгальник Фомкин).
Чтобы понять кого-то, надо от себя к нему скакануть, зацепиться и вглядываться. Не спешить.
25.08.80.
Я на объекте.