Женщины на русском престоле и вокруг него

Пожалуй, ни одно царствование в истории России XVIII в. не предстает перед нами в таком мрачном свете, как царствование императрицы Анны Иоанновны: даже суровые годы правления Петра I вспоминаются современниками и описываются историками с куда большим энтузиазмом. В чем же тут дело? Неужели, действительно, десятилетие с 1730 по 1740 г. было окрашено в одни лишь темные цвета, а сама императрица была просто «случайной гостьей» на русском престоле — грубой, недалекой, бездеятельной и жестокой? Как чаще всего и бывает в жизни, что-то в этом утверждении справедливо, но что-то — отнюдь не так однозначно…

Анна Иоанновна была второй дочерью царя Ивана Алексеевича — брата Петра I и царицы Прасковьи Федоровны, урожденной Салтыковой. Уже с самого раннего детства она попала в сложную и драматичную личную ситуацию: ее отец был серьезно болен, в том числе — и умственно, и мало кто верил в то, что он проживет долго, а мать почему-то не питала к дочери особенно теплых чувств и предоставила девочку самой себе, да еще — попечению нескольких весьма «темных» нянек. А вскоре от «добрых людей» Анна узнала, что она — вовсе не царская дочь, поскольку царь Иван не может иметь детей, а реальным ее отцом является спальник Прасковьи Федоровны Василий Юшков.

Когда девочка подросла, к ней были приставлены два педагога — учитель немецкого и французского языков Дитрих Остерман (брат А. И. Остермана) и учитель танцев француз Рамбур: по-видимому, знание языков и умение танцевать посчитали вполне достаточным для того, чтобы в будущем благополучно выдать царевну замуж за какого-нибудь немецкого принца или герцога, а большего ей и не нужно. Однако по прошествии нескольких лет оказалось, что и с будущим замужеством Анны возможны проблемы: девушка не только не получила образования и воспитания, считавшегося в Европе необходимым для дамы ее статуса, но и не отличалась красотой — она была излишне высока ростом, склонна к полноте, но главное — наиболее частым выражением ее лица было выражение уныния…

Впрочем, вопрос замужества Анны был решен, причем не в последнюю очередь — благодаря сложившейся внешнеполитической ситуации. С началом Северной войны Петр I сосредоточил свою внешнюю политику на усилении влияния России в Прибалтике, чего он стремился достичь, в том числе, и с помощью династических браков, и потому в мужья своей племяннице он выбрал курляндского герцога Фридриха-Вильгельма. Курляндия (территория нынешней Латвии) — маленькое и небогатое герцогство, в силу своего географического положения постоянно втянутое в конфликты между более крупными и сильными соседями, да и Фридрих-Вильгельм — отнюдь не идеальный жених, но разве мнение Анны кто-то спрашивает? И вот в ноябре 1710 г. в Петербурге с размахом празднуют свадьбу русской царевны и курляндского герцога. Казалось, что теперь судьба средней дочери царя Ивана вполне устроена, и ничем особым от судьбы многих других царевен она отличаться не будет: нелюбимый муж, обеспеченная, но отнюдь не роскошная жизнь, потом будут дети… Но уже через два месяца после свадьбы все меняется — выехав из Петербурга в столицу Курляндии Митаву, Фридрих-Вильгельм умирает по дороге: по некоторым сведениям, он не выдержал устроенных Петром бурных торжеств… Так семнадцатилетняя Анна становится вдовой.

Жизнь Анны Иоанновны в Митаве была скучной и скудной как в духовном, так и в материальном плане. Вокруг нее не было по-настоящему близких и даже просто доброжелательно настроенных к ней людей: местное дворянство вовсе не хотело усиления российского влияния в Курляндии и относилось к «пришлой» герцогине-вдове недружелюбно и даже враждебно. Что же касается материальной стороны, то на содержание Анны Петр выделял ровно столько средств, сколько было необходимо на приобретение того, «без чего прожить нельзя». И это — вовсе не условное выражение. Будучи герцогиней, Анна не могла себе позволить тех нарядов, украшений и экипажей, которые имели состоятельные дворяне. Она регулярно отправляла в Петербург письма — Меншикову, Остерману, Екатерине, но в письмах этих были вовсе не описания веселых празднеств или красот курляндской природы, а лишь одно — просьба выслать денег. Ну, а когда Петр разрешал племяннице покинуть се митавскую резиденцию и приехать в российскую столицу, то тут ей приходилось испытывать новое унижение, постоянно заискивая перед вельможами в расчете на то, чтобы впоследствии воспользоваться хорошими отношениями с ними…