Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— Нет, с жареными пирожками, Павел Николаевич! — под общий смех подсказала Зоя.
— Товарищи, товарищи, внимание!.. Нынешний «понедельник» отмечен важным международным актом, — продолжал я. — Вы, очевидно, уже слыхали по радио: в Москве генерал де Голль подписал договор о союзе и взаимопомощи между СССР и Францией. Замечательное событие! Пример всем зарубежным государствам, где наконец-то прогрессивные деятели начинают понимать: тот на Западе, кто стоит спиной к Востоку, будет неизменно пребывать в темноте разума. Но сегодня еще одна хоть и не записанная в календаре, но дата, оставившая в наших сердцах глубокие шрамы: десять лет и десять дней, как злодейски был убит товарищ Киров. Посвятим же в основном нашу встречу светлой памяти Сергея Мироновича.
Прокофьев поднялся из-за стола.
— Очень правильно, хорошо! — сказал он несколько сдавленным голосом. — Правильно и хорошо решила «Молодая гвардия» устраивать литературные встречи в понедельники… — Он посмотрел в мою сторону. — Я тоже люблю понедельники!.. Ваши, громко говоря, форумы будут способствовать расцвету творческой жизни Ленинграда, нашей связи с московскими писателями, со столичными журналами, издательствами. Правильно предлагает Борис Александрович сегодняшнюю беседу посвятить памяти нашего Мироныча. Позвольте мне начать?
— Просим, просим, Александр Андреевич! — послышалось несколько голосов.
— Я осмеливаюсь всех опередить, ибо через полчаса отходит «Красная стрела», а завтра утром я должен быть в Москве.
Прокофьев опустил голову. Молчал. Все сидящие за столом не отрываясь смотрели на него. Словно заглянув в самую глубину души каждого из нас, он заговорил:
Снова тугая тишина…
Прокофьев поднял руку, сделал общий поклон:
— До свиданья, друзья!
Анна Максимовна остановила его, опустила в карман апельсин:
— На дорожку, Саша!
— Спасибо, Аннушка! Съем за твое здоровье!.. Не сердись: дела!
Он поцеловал ее.
Время шло. Наша дружеская беседа была в разгаре.
Антонина Голубева прочитала отрывок из повести о Кирове: «Мальчик из Уржума».
— Антонина Георгиевна, когда последний раз издавалась ваша повесть о юном Кирове? — спросил я.
— Еще до войны.
— Мы переиздадим!
За столом — оживление.
— Очень признательна!
— А вас не заинтересует мой новый роман «Ниссо»? — с ходу задал вопрос Лукницкий. — О девочке-сироте из Таджикистана?
— Приносите! — сказал я.
Зоя зарделась:
— Это понимаю: слово и дело! На первом же «понедельнике», в первый же час, завербованы два автора! Браво, браво, товарищи издатели!
— А сколько до этого завербовано! — подала голос Вера Яковлева. — Мы богатеем авторами.
— Так держать! — «скомандовал» Яшин.
Выступил Николай Браун. С особой силой прозвучали заключительные строки стихотворения:
Вслед за Николаем Леопольдовичем читали стихи его жена поэтесса Мария Комиссарова, потом — Людмила Попова.
Александра Ивановна рассказала о неожиданной встрече с Кировым на Гдовском руднике. Сергей Миронович не соглашался с мнением хозяйственников, что, дескать, нельзя добывать сланец, рудник зальет водой. Киров опустился в ствол опытной проходки, вылез оттуда весь в глине, мокрый: «Можно и должно добывать сланец! Все разговоры о затоплении — никчемны! От водоносного слоя отделяет сланцы водонепроницаемая крыша». И добыча сланца наладилась.
Анна Максимовна вспомнила, как в начале тридцатых годов она была на приеме у Кирова по комсомольским делам, просила помощь одному комсомольцу: его мать несправедливо выселили из квартиры. Сергей Миронович помог.
— Какой он был товарищески доступный человек! — сказала она.
— Пусть память о Кирове живет столетия! — подал реплику правдист Николай Иванович Воронов. — Мироныч был страстным обличителем всех отступников от генеральной линии партии, всех перестраховщиков и клеветников!.. Ведь клевета, мы знаем, как пуля в сердце, может убить человека…
Ольга Берггольц быстро поднялась. Губы были плотно сжаты. Лицо потемнело. Она поймала мой настороженный взгляд, откинула спадавшие на лоб редкие светлые волосы. Чувствовалось: в ее душе, где-то на самом дне, таилась придавленная временем боль. Но вот эта боль ожила, вырвалась наружу.