Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Представляется, единственное, что могло свести вместе Джугашвили, Жорданию и Джибладзе, – это какие-то переговоры относительно думской фракции, членом которой был еще один давний недруг Кобы Н. С.Чхеидзе (Карло). Прибавим к этому второе обстоятельство: одну брошенную вскользь реплику в ленинском письме Васильеву от 3/16 декабря «об «уступчивости» Вашего компатриота насчет № 16» (см. док. 33). По мнению комментаторов ленинского собрания сочинений, имелся в виду Чхеидзе, № 16 – это Ягелло. Голосованием всех думских социал-демократов Ягелло получил во фракции только совещательный голос (речь шла не о голосе депутата Думы как такового, а о голосовании внутри фракции относительно консолидированных шагов). Ленин отвечал на письмо Кобы, очевидно, сообщившего ему, что этот благоприятный для большевиков исход голосования был достигнут благодаря уступчивости Чхеидзе.

Лидеры грузинских меньшевиков, как и Джугашвили, к думской фракции не принадлежали, но, вероятно, были в числе лиц, оказывавших на нее влияние, и не случайно оказались в Петербурге. Свидания с ними Кобы вкупе с уступчивостью Чхеидзе в вопросе о Ягелло наводят на мысль, что между ними была достигнута какая-то договоренность. Быть может, голос Ягелло был разменян как раз на возможность провести положение о культурно-национальной автономии? Если так, то, учитывая последовавшую бурную реакцию Ленина, с ним об этом совершенно точно не консультировались и не ставили его в известность.

Словосочетание «культурно-национальная автономия» неизменно приводило Ленина в ярость. Он начал письмо в Бюро ЦК РСДРП от 6/19 декабря сразу с этого: «Известие о включении ликвидаторами „культурно-национальной автономии“ нас окончательно возмутило! Нет, есть же всему мера! Люди, разрушившие партию, хотят теперь разрушить до конца и программу», требовал, чтобы депутаты-большевики поставили ультиматум, писали письменные протесты «с угрозой обращения к партийным организациям», назвал добавление этого пункта «подлым» и объявлял, будто бы тем самым (вкупе с голосованием за Ягелло и попыткой объединения партийных изданий) ликвидаторы «начали войну»[595]. На следующий день, 7/20 декабря, в письме Васильеву и № 3 (Малиновскому) он назвал принятие пункта сделанным «в угоду еврейским националистам и прочей компании», «издевательством над 6-ю», издевательством над программой партии, «публичным позорищем», «ведь если молчать, то еврейские марксисты завтра верхом будут на нас ездить. Вообще есть предел», удивлялся, как Малиновский мог согласиться «читать такую мерзость публично» (см. док. 37). Ленин призывал протестовать, писать в «Правде» («Дне» в его письмах) против «национально-культурной автономии».