Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Ленинская озабоченность числом голосов в думской группе имела и вполне прагматическое измерение, которое он сам растолковывал Каменеву в письме от 8 декабря / 25 ноября, обсуждая итоги поездки Каменева на Базельский конгресс. Одной из целей присутствия на конгрессе был очередной тур переговоров с немецкими держателями денег РСДРП, по-прежнему отказывавшимися передать их в распоряжение Ленина. В письме Ленин убеждал Каменева, «что „чашка весов“ серьезно решает вовсе не эта, не перед Бюро, не на совещании, а в реальном соотношении сил. Мы имеем 6 куриальных рабочих в с.-д. фракции […] Мы мобилизуем эту шестерку, представляющую пролетариат Питера, Москвы и Юга, и повоюем против сплетен и интриг Тышки + Розы + Рязанова и прочих. Вот где серьезная „чашка весов“!»[587] То есть перевес в думской фракции должен был послужить аргументом, убеждающим вождей немецкой социал-демократии, что пролетариат крупных российских промышленных центров идет за большевиками, основную ветвь пролетарской партии возглавляет Ленин, а вовсе не его оппоненты, следовательно, претензия Ленина на кассу РСДРП правомерна. В том же письме Ленин известил Каменева: «Денежный кризис серьезен. С Кобой имели заседание ЦК. Решено Вас предупредить срочно: ищите заработка! Месяца на 3 рассчитывайте по іоо frs + построчно из „Правды“, а потом ничего». Упомянутое заседание ЦК состоялось, когда Джугашвили был в Кракове, и участвовали в нем, по-видимому, трое – он, Ленин и Зиновьев.

После восстановления отношений с Полетаевым в начале ноября Ленин, по-видимому, отказался от плана создания комиссий-троек для контроля за деятельностью редакции «Правды». Его продолжала беспокоить «хозяйственная сторона предприятия», но план действий поменялся. Теперь предполагалось просто заменить Полетаева, думского депутата предыдущего созыва, на нового, действующего депутата – Малиновского или Муранова. Судя по тому, каким образом этот вопрос обсуждался в письме Ленина Васильеву от 1/14 декабря, для обоих собеседников план не был новостью, требовалось «перевести „День“ [т. е. „Правду“] на имя № 5 или, по меньшей мере, обеспечить наверняка и реально, с полнейшими гарантиями, чтобы касса была в его руках. Финансовый кризис страшно острый. Подписные деньги теперь все. Оставить их в ненадежных руках будет преступлением!» (см. док. 32). Очевидно, Джугашвили и прежде знал, что контроль за финансовым положением газеты должен быть передан «№ 3» или «№ 5», то есть Малиновскому или Муранову. Поскольку оба они ездили в Краков в то же время, что и Коба, вероятно, тогда и была достигнута такая договоренность. В конце письма от 1/14 декабря, возвращаясь снова к вопросу о газете, Ленин прибавляет: «Вы же писали, что „пахнет уголовщиной“. Мы зарежем себя окончательно, если не передадим целиком дела (т. е. не переведем издательства и кассы) на имя № 5». Через день в следующем письме Васильеву от 3/16 декабря Ленин снова торопил и твердил: «Ради всего святого, примите самые энергичные меры, чтобы отнять W у Красса и перевести ее формально на имя Муранова, № 5, в особенности же взять кассу и подписные деньги. Без этого нам зарез. Да и дать расти „панаме“ было бы преступно» (см. док.33). Здесь «W», как и «День» в предыдущем письме, – условные наименования «Правды», «Красс» – кличка Полетаева. Отметим, что в глазах Ленина былая запущенность хозяйства газеты переросла в нечто более серьезное, в растущую «панаму» (то есть аферу), которая «пахнет уголовщиной». Судя по письму от 1/14 декабря, эти тревожные наблюдения сообщил ему Васильев, однако 4/17 декабря в письме депутатам-большевикам Ленин, повторяя свои инструкции («что бы то ни стоило, надо перевести чек на имя № 3 или № 5, немедля приставить к кассе своего человека или № 5 взяться за контроль»), напоминал им, что дела «до сих пор еще не вышли из рук ненадежных людей. (№ 3 говорит сам: пахнет уголовщиной!)»[588]. Невозможно судить, действительно ли дела были настолько плохи и заслуживал ли Н. Г. Полетаев такого рода упреки. К примеру,