Колокол в колодце. Пьяный дождь

Я смотрел на лакея. Кто он? Откуда? Где родился? Понимает ли, о чем говорят? И интересно, что он думает? Мне хотелось перехватить его взгляд; может, даже сообщнически обменяться с ним улыбкой. Но его гладко выбритое лицо проплывало над нами, как неведомая планета. «Этот, — подумал я, — не имеет происхождения. Не было у него ни отца, ни матери». Эта мысль рассмешила меня.

Фери Фодор, сидевший между мной и Гезой, удивленно посмотрел на меня:

— Что-нибудь произошло, пока я отсутствовал?

— Выяснилось, что у лакея не было ни отца, ни матери. — Мне едва удавалось подавить новый взрыв смеха.

— Похоже, за мое отсутствие ты успел рехнуться.

Лакей обносил гостей жарким и какой-то странной, неизвестной мне темно-красной массой на другом блюде. Я покосился на Гезу — он тоже смотрел на блюдо, озадаченный и растерянный. Дело начинало принимать неприятный оборот. Он отказался. Я тоже не взял. Геза украдкой взглянул на меня и, когда я тоже пропустил блюдо дальше, облегченно вздохнул и улыбнулся мне. Правда, подумал я, можно понаблюдать, как поступят другие, но тут же с досадой отбросил эту мысль.

Графиня, разумеется, заметила, что мы не положили себе с того блюда.

— Вы забыли положить себе брусники!

— Я не люблю ее, — сказал я.

— Но ведь это жаркое вкусно только с ней. — И она взглядом указала лакею, чтобы тот подошел к нам еще раз. Я понял, что она тактично хочет выручить нас.

— Благодарю! Я не люблю бруснику.

Геза отрицательно махнул рукой, мол, тоже не надо.

Лицо графини впервые за весь вечер омрачилось.

Балта, как собака в кость, опять вцепился в прежнюю тему беседы.

— Не обеспечив за собой Балканы, Гитлер не рискнет проникнуть дальше на восток. А ключ к Балканам — Венгрия. — Повернувшись к Келлнеру, он отпустил ему комплимент: — Я, ваше превосходительство, нахожу вашу аргументацию весьма впечатляющей. Однако, с вашего позволения, многое мне представляется иначе. — Келлнер кивнул, мол, не имею ничего против. — Я, например, не считаю совершенно исключенной возможность войны в самое ближайшее время. Напротив!

— Я уже побаиваюсь ближайшего воскресенья, — сказал рыбьеглазый. Все недоуменно посмотрели на него. — Вы не заметили? В последнее время Гитлер все свои мерзости совершает по воскресеньям.

Сидящие за столом нервно рассмеялись.

Фодор продолжал спор с Балтой:

— Чтобы утвердиться на Балканах, ему незачем оккупировать Венгрию. Лучше иметь ненадежного союзника, чем оккупированную страну в тылу.

— Тоталитаризм не любит прибегать к дипломатическим полумерам.

— Пример тому Чехословакия! — поддержал его Келлнер.

— Не правда ли? Для Гитлера даже Гаха[51] оказался недостаточно надежным. Не считаешь ли ты, Фодор, что Хорти надежнее? Возьмите хотя бы захват русинских земель…

— Было же соглашение на этот счет.

— Где там! Гитлер делает хорошую мину при плохой игре. Но занес это в свой гроссбух. — И он стал скандировать недавний крикливый лозунг, оглашавший пештские улицы: — «Установить общую польско-венгерскую границу!» Неужели это по вкусу Гитлеру? Правда, Хорти и иже с ним не уедут далеко на этом лозунге.