Тагу (Рассказы и повести)

Говоря это, Цуца налила Гвачи подливки, нарезала сыра сулгуни.

— Ты очень скучал по нашему сулгуни? — затараторила опять Цуца. — Хута очень любит этот сыр — свежий и не слишком соленый. Нет, ты посмотри, какие у них грустные лица! — кивнула она в сторону родителей. — А ведь скоро Хута приедет! Вот откроется дверь, и на пороге покажется Хута… А что вы думаете? Разве мы ждали сейчас Гвачи? Скажи, он очень изменился? Идут к нему погоны?

Беглар торжественно наполнил стаканы, и Цуца умолкла. Выпили за гостя. Это было против обычая: пить за здоровье гостя, вместо того, чтобы пожелать удачи отсутствующему сыну. В другое время Гвачи обязательно прервал бы старика, не позволил бы ради себя нарушить обычай, но теперь он не смел поднять головы. Он сидел ссутулившись, нехотя жевал мясо. А Цуца подкладывала то одно, то другое кушанье и с нетерпением ждала, когда он начнет рассказывать о брате.

Да, странным показался Гвачи тост старика. Почему Беглар, если уж поздравил его с возвращением к родному очагу, ни словом не обмолвился о матери? Случайно? О, нет, такой бестактности Беглар не допустил бы! Значит, с матерью что-то случилось, и от него скрывают это. Скорее домой! Может быть, мать тяжело больна, а он сидит тут, ест, пьет и слушает тосты! Надо же идти домой!

Поблагодарив хозяев за гостеприимство и за добрые слова, Гвачи отставил тарелку, вытер руки и вопросительно посмотрел на Беглара: верна ли, мол, моя догадка? А в глазах Беглара стоял вопрос: "Почему ты, Гвачи, ни слова не сказал о нашем сыне? Или с ним приключилась беда?"

И Гвачи решил, что должен что-нибудь сказать им о Хуте.

— Тебе плохо, Гвачи? — спросила Эка. — Ты какой-то странный…

— Нет, я просто устал… Пять дней в дороге…

— Когда ты видел Хуту в последний раз? — прямо поставила вопрос Эка.

— Три месяца тому назад… — начал было Гвачи, растерянно умолк и попросил табаку у Беглара.

— Я тебе принесу папиросы, — оживилась Цуца. — У Хуты на столе целая коробка! А ведь ты не курил раньше, Гвачи, — прибавила она, подавая Гвачи папиросы.

— На фронте закурил, — соврал он. Затянувшись, он задохнулся дымом и раскашлялся.

"Нет, нельзя им говорить о гибели Хуты, — подумал Гвачи. — Пусть Хута для них будет жив, пусть ждут его, а там видно будет".

Гвачи увидел на стене тени Эки и Беглара, и ему почудилась рядом с ними и тень Хуты… Ну что ж, он расскажет им о последнем сражении.

И Гвачи заговорил быстро, взволнованно. Они слушали его затаив дыхание. Пока он говорил о расположении противника, о позициях своего полка, о командирах и солдатах, которых знал, все получалось толково и связно, но как только речь заходила о Хуте, он начинал путаться. Рассказав все до момента ранения Хуты, Гвачи замолк и как будто забыл о присутствующих. Перед его мысленным взором возникла картина последних минут жизни друга.