Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
Гвачи не стал умываться, не притронулся к приготовленному на столе перед очагам завтраку и поспешно вышел из комнаты. Во дворе под чинарой он остановился. Сколько раз играли они здесь с Хутой! Иногда и Найя принимала участие в этих играх. Она часто смеялась:
— Девушка хитра, как черт, парень не сможет ее провести!
Затем Гвачи поспешил домой. На улице не было ни души. Только буйволы и коровы важно ступали по дороге. Просунув голову сквозь прутья плетня, теленок с недоумением смотрел на Гвачи. Маленький белый лоб, влажная от молока мордочка… Гвачи подошел к нему, приласкал. Теленок лизнул ему руку.
И вдруг вспомнилось: утро, мать с ведерком спешит в хлев. Тонкие струйки молока бегут из-под смуглых пальцев: он, Гвачи, поддерживает теленка, который еще еле стоит на ногах, у него был такой же вот шершавый язык…
Гвачи почесал белое пятнышко на лбу, теленок мотнул головой. Да, матери все казалось тогда, что их корову кто-то сглазил. Она часто проводила рукой по вздувшемуся коровьему животу и, зевая, нашептывала слова заговора.
— Вот я зевнула — видишь, сынок, это верный признак. Сглазили, конечно, сглазили! — повторяла мать. — Во имя отца, сына и святого духа… В глаз зола, в сердце острие, шестьдесят три пики святого Георгия и его булава на того, кто сглазил ее!
"И почему я все это вспомнил? Ах, да, теленок…"
По дороге Гвачи никого не встретил. Взрослые уже разошлись по плантациям и полям, дети еще спали. Гвачи шел вдоль плетней, за ними стояли деревья, увешанные зрелыми плодами, золотом сверкали на толстых стеблях кукурузные початки. Все это должно было радовать его, но почему-то не радовало. На душе было тревожно.
Но вот и дом. Перед воротами он увидел корову и козу. Должно быть, мать уже подоила их. Из-под крыши кухни струится дым — мать всегда рано готовит завтрак.
Гвачи заторопился, но в ворота не вошел. "Нагряну неожиданно, обрадую!" — решил он. Перемахнул через плетень… и замер. Стоявшее за воротами тутовое дерево было выкопано с корнями. Черная земля разбросана по траве. Гвачи подошел ближе. Там, где раньше стояло дерево, теперь зияла глубокая яма. Обрывки корней высовывались из земли. "Почему его выкопали? — с нарастающим страхом спрашивал себя Гвачи. — Почему?" Он хорошо помнил: мать выбрала это дерево для того, чтобы его посадили на ее могиле, когда она умрет. Гвачи не мог отвести глаз от ямы. "Что же это такое? Что?"
Из-под навеса лениво вышла собака. Увидев хозяина, она остановилась, потом с визгом устремилась к нему. Бегала, прыгала вокруг Гвачи, лезла лапами к нему на грудь, лизала ему руки. Потом отбежала в сторону и завыла. Гвачи прикрикнул на нее:
— Гурушия!
Собака смолкла и печально посмотрела на хозяина. Глаза были такие добрые и умные, что казалось — вот-вот она заговорит и расскажет обо всем, что здесь случилось…
Гвачи толкнул дверь кухни — она, заскрипев, распахнулась. Утренний свет, упавший из-за спины Гвачи, окрасил в голубое закопченные, лоснящиеся стены, скамьи, дверцы шкафа, кувшины и кастрюли. А пылающий очаг освещал кухню своими красными дрожащими бликами. В подвешенном на цепи котле варились кукуруза и тыква, на полке лежала свежеощипанная курочка, у очага — ведро-подойник, на скамье — материнское вязанье… Похоже, будто мать только что вышла отсюда.
Все в кухне напоминало о матери, все дышало ею. На что ни взглянешь — все было частью ее жизни. Вот-вот послышатся знакомые шаги, и мать войдет в кухню. Гвачи долго стоял в ожидании, потом вышел, осторожно притворив за собой дверь. Перед домом стоял столетний граб. Далеко раскинул он свои ветви. Влажная трава под ним отливала синевой. И во дворе была заметна материнская рука. Все уголки чисто подметены, каменная лестница только что вымыта — еще не высохли камни.
Гвачи поднялся на балкон, ни на что не глядя, прошел через гостиную. Он спешил в комнату матери. Дверь оказалась открытой. Лучи, падавшие из окна, освещали нетронутую постель. На ней, по старому обычаю, была расстелена одежда матери, а у изголовья, на стене, висела фотография. Они снялись вместе, когда он уходил на фронт. "Кто знает, — говорила тогда мать, — может, меня и в живых не будет, когда ты вернешься". На стуле лежали его письма, присланные с фронта, стояла ваза с цветами, на столе — поминальная трапеза.
Все ясно: он опоздал, мать его не дождалась.
Сегодня тут уже побывала Эка. После смерти Цабу она присматривала за хозяйством. Эка вставала до рассвета и сначала убирала опустевший дом, потом уже бежала к себе. Быстро готовила завтрак и, не задерживаясь, спешила в колхоз, обходила женщин своего звена, подымала лентяек, сердилась, когда приходилось их стыдить.