Тагу (Рассказы и повести)

— Великолепный дом, — согласился Гвачи, вид у него был совершенно растерянный.

— Через два месяца ты увидишь этот дом на моем дворе! — с гордостью сказал Беглар. Он радовался, как ребенок.

— Ты думаешь — Хута приедет через два месяца? — спросила Цуца.

— Если он не приедет к нам, я поеду к нему, — ответил Беглар и, поставив на тарелку три чайных стакана, наполнил их вином. — И другие поедут! Ведь и у других есть на фронте сыновья. Чего нам ждать? Мы должны стать плечом к плечу со своими сыновьями. Враг показал нам спину, пусть же теперь бог не даст нам увидеть его лицо. Не дадим ему повернуть назад! — Он еще ближе придвинул лампу и снова впился глазами в "план". — Тридцать лет я ждал, когда смогу построить такой дом. Еще моего мальчика и на свете не было, я уже мечтал об этом доме… — Беглар выпрямился, гордо откинул голову и объявил, как приговор — Не смогут они разрушить мой дом! — Накрыв лист бумаги широкой ладонью, он повторил: — Не смогут! — Потом повернулся к дочери: — Цуца, принеси еще вина! Того "саперави", что я привез из Ахути. Десятипудовый кувшин еще зарыт в земле, не распечатан. Храню для Хуты. Начнем в его честь! В былые времена, когда у крестьянина рождался сын, его заставляли взяться рукой за мотыгу или соху — хороший, мол, работник выйдет. Наш род Нармания имел свой обычай: у нас давали младенцу оружие и уздечку. Мужчина из нашего рода должен не только хорошо выращивать виноград и кукурузу, но и храбро защищать родину от врагов… да ты, наверное, и не знаешь этой истории?.. Когда народ поднялся против правительницы Мегрелии Екатерины, одним из главарей восстания был мой дед Зоркан Нар-мания. — Беглар с гордостью посмотрел на присутствующих — Это тот самый Зоркан, который в 1885 году, имея всего пятьдесят всадников, сразился под Ингири с Омер-пашой. Как раз вовремя подоспел он на помощь генералу Мухран-Батони, потерявшему больше половины своего войска в битве с турками. Семь раз показывал враг спину, но окончательно разбить его никак не удавалось… Зоркан одел своих воинов в белые одежды, посадил на черных коней, — у Нармания издавна были ретивые кони, — а за спиной каждого всадника сидела его мать или жена, тоже в белом. В руках они держали пылавшие головни, а черные волосы женщин, словно черные стяги, развевались по ветру. Ночь была темная — глаз выколи! И вот, когда сардар турецкого войска Искандер Иблахил с тысячным отрядом подходил к Ингири, женщины, по знаку Зоркана, подняли ужасный вопль. И тут же раздался воинственный клич мужчин. Если можно было бы собрать со всего света дэвов, то и они не смогли бы издать такого дьявольского стоголосого вопля. Турки в ужасе остановились посреди реки. А в ту ночь был страшный, крутящийся ветер, и туркам казалось, что крики несутся на них со всех сторон. Тысяча воинов в ужасе замерла в воде, напряженно прислушиваясь и вглядываясь в ночной мрак. И вдруг из-за скалы выметнулся белый вихрь, как снежный обвал, летящий с кручи. Черных коней нельзя было разглядеть, виднелась только снежная лавина, озаренная факелами… Скопище злых духов, огнедышащих дэвов! Турки замертво попадали от страха, другие с криками "Аллах! Аллах!" кинулись назад и бежали так, что пятками доставали спину…