Тагу (Рассказы и повести)
- Автор: Чиковани Григол Самсонович
- Год: 1972
- Язык: русский
- Год: Мерани
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Тагу (Рассказы и повести)». Краткое содержание книги:
Хуте все не верилось, что такая маленькая ранка может быть смертельной. Он даже ободрял друга, улыбался ему, отирая ладонью стекавшую по лицу кровь.
— Ерунда, царапина, — говорил Хута слабеющим голосом. — От такой не умирают. Я же внук Зоркана Нармания!
Но силы быстро покидали его. Стояла безлунная душная ночь. Земля была изрыта снарядами, измята гусеницами, танков. Вокруг разбитые транспортеры и грузовики одни стояли торчком, другие уткнулись носом в землю, третьи врезались друг в друга. Везде дикое, беспорядочное нагромождение обломков металла и дерева. Неподалеку дымились два подбитых танка. И всюду трупы, трупы, в самых неестественных позах.
После атаки Гвачи случайно наткнулся на тело Хуты. Широко раскинув руки, Хута лежал вниз лицом перед взорванным танком. Его можно было принять за мертвого. Потому, видимо, и не подобрали его санитары. Гвачи был ранен трижды и, пошатываясь, брел в медсанбат. Наткнувшись на безжизненное тело друга, он склонился над ним, с трудом перевернул его на спину. Лицо Хуты было измазано землей и кровью. Гвачи опустился на колени, послушал сердце. Дышит! Стал тормошить, и Хута открыл глаза. Он не сразу узнал товарища, а когда узнал, попросил:
— Не покидай меня, Гвачи…
— Что ты, друг! — воскликнул Гвачи. — Мы вместе пойдем в медсанбат. — Он не знал тогда, что Хута ранен смертельно. — Я сейчас перевяжу тебя, и тронемся. Куда тебя ранило? В голову?
Нащупав в темноте рану, Гвачи понял, что пришла беда. Где уж там — в медсанбат! Не только встать, Хута и приподняться не мог. Да и сам Гвачи еле держится на ногах. Ранения в руку и ногу не казались ему серьезными, но третье, в грудь, сильно его беспокоило. Кое-как перевязав голову Хуты, он вспомнил о фляжке. Там оставалось немного водки. Гвачи заставил друга проглотить несколько капель, и тот оживился:
— Ерунда, царапина!..
Но через несколько минут заговорил слабеющим голосом:
— Если останешься жив, расскажи Найе, как я погиб… Найя наденет траур, расцарапает себе лицо… Странный обычай… Помнишь, как она упала с тутового дерева? С трудом мы вытащили ее из колючек, платье на ней порвали… — Он умолк и долго смотрел в небо, на темные тучи. — Как будет счастлив тот, кто переживет войну! Мы не знаем цену жизни… никто ее не ценит… И только когда вот так, как я… Гвачи, я не хочу умирать! — Гвачи рванулся к другу. — Нет, нет, не утешай, я знаю… На моих глазах танк раздавил Куприянова… Из шести танков только один ушел от нас. Но и мы… Из семи человек остался я один… Я упал на колени, глаза залило кровью… Не знаю, как я бросил гранату, помню только, что танк взорвался… Больше ничего не помню…
Хута то впадал в забытье, то вдруг открывал глаза и спрашивал:
— Ты здесь, Гвачи?
Он тяжело стонал. Потом вдруг захрипел, судорожно ухватил Гвачи за плечо и зашептал:
— Умираю, друг… Помоги, умираю…
Гвачи вылил ему в рот последние капли водки, и Хута снова ожил, заговорил тихо, порывисто:
— Ты помнишь, как мы готовились… к экзаменам в институт. Не могли справиться с примером по алгебре… Помнишь? Найя стыдила нас… Пример так и остался нерешенным… Мы даже не стерли цифр… Доска, наверное, и сейчас висит на балконе… Ты вернешься и решишь… Теперь бы и я решил… Но я уже… В ящике моего стола конверт с деньгами… на постройку дома… Пусть поставят его слева от чинары… Слева… Сле… — и умолк.
Гвачи прислонился ухом к его груди. Сердце больше не билось.
Все это в одно мгновение пронеслось перед мысленным взором Гвачи. Он осушил стакан, взял папиросу, снова положил ее и сказал каким-то чужим, незнакомым голосом:
— Да, совсем было забыл… Хута просил передать: в ящике его стола спрятаны деньги. Чтобы построили дом… Слева от чинары, напротив калитки…
— Сынок! — прошептала Эка, губы ее дрожали.
У Беглара сверкнули глаза.
— Дом? — воскликнул он. — Цуца, неси план. — Он смел со стола хлебные крошки и придвинул к себе лампу.
Цуца вышла из комнаты, но тотчас же вернулась и подала отцу сложенную вчетверо вылинявшую, закоп-ценную бумагу, Беглар расстелил ее на столе и, обращаясь к Гвачи, заговорил торжественно:
— Хуте было всего двенадцать лет, когда он начертил этот план дома на сваях. — Слово "план" Беглар произносил с особой гордостью. — Хута сказал тогда: "Вот вырасту и построю тебе, отец, такой дом. Трехкомнатный! А посмотри, какой балкон, — на коне можно скакать!" А вот чинара, которая стоит во дворе, Хута посадил ее своими руками. Нет, скажи, какой дом!