Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года». Краткое содержание книги:
Как бы то ни было, ко времени приезда Иосифа Джугашвили и Малиновского в Краков разговор об отношениях с редакцией «Правды» должен был пойти в иной тональности, а план создания троек отставлен.
По последующим письмам Ленина и Крупской к Васильеву и другим лицам можно примерно предполагать круг того, о чем они разговаривали и договаривались в Кракове: перспективы руководства думской фракцией, партийная печать, отношения с редакцией «Правды», партийные финансы. Ясен главный для И. Джугашвили итог этого свидания с Лениным: его позиции внутри ленинской группы ощутимо усилились, переписка следующего месяца свидетельствует, что Василий в самом деле стал, как писали потом его биографы, «ближайшим помощником Ленина». С тем важным уточнением, что в эмиграции рядом с вождем были другие, гораздо более близкие к нему люди, прежде всего жена Н. К. Крупская и Г. Зиновьев. Но среди тех, кому Ленин мог давать поручения в России, Коба выдвинулся на первый план, тем более что выбор был невелик. Начиная с конца ноября и вплоть до следующего его приезда в Краков в конце декабря Ленин и Крупская писали ему небывало часто: каждый день, через день, через 3–4 дня. Не раз в письмах как к нему, так и к депутатам-большевикам они повторяли просьбу «беречь Василия». «Васю надо беречь сугубо; не пускайте его на общие собрания; не выпускайте его вообще. Он необходим зимой и к весне для другой работы»; «Васильева как можно скорее гоните вон, ибо иначе не спасешь, а он нужен и самое главное уже сделал» (см. док. 27, 32).
Коба отправился обратно в Петербург за несколько дней до 23 ноября/6 декабря, поскольку этим числом датировано адресованное Васильеву первое из писем Ленина и Крупской[576](см. док. 26). В конце его имеется приписка: «Верните документ – жить по нему неудобно. Владелец может быть в Питере», откуда следует, что краковские обитатели снабдили нелегала Джугашвили в дорогу чьим-то паспортом.
В тот же день 23 ноября секретный сотрудник в Москве донес, что «на прошлой неделе» в Москву из Петербурга приезжал неизвестный «цекист-грузин и видался с Филия» (см. док. 25). В охранном отделении резонно предположили, что приезжим мог быть Коба. 23 ноября в том году пришлось на пятницу, таким образом, «прошлая неделя» была с 11 по 17 ноября. Если Джугашвили прибыл в Москву из северной столицы, то так рано там он не мог очутиться, разве что выехал из Кракова сразу же после того, как 12/25 ноября известил петербургских товарищей о своем прибытии (в таком случае обретает смысл ленинский упрек Каменеву, что он заставил Кобу терять время). Но если Джугашвили отправился из Кракова южным маршрутом, то есть перейдя австрийскую границу, и побывал в Москве проездом и если это относилось к концу указанной агентом «прошлой недели», а то и к началу текущей, то есть примерно 17–20 ноября, тогда это хорошо согласуется с датами писем.
В письме от 23 ноября/6 декабря Ленин давал адресату рекомендации «насчет 9-го января», чтобы была заблаговременно выпущена листовка с призывами к митингам, демонстрациям или даже стачке. Большевистская верхушка готовилась к годовщине 9 января 1905 г. и полагала, что новая волна рабочего недовольства идет по возрастающей и получится организовать сколько-либо значительные выступления. При этом актуальной повестки у них не было, приходилось надеяться на мемориальную. Листовку «Ко всем рабочим и работницам России! 9 января» Джугашвили написал, и она была выпущена отдельным листком[577]. Конечно, легальная «Правда» позволить себе публикацию такого воззвания не могла. Но, похоже, дело было не только в этом.
За весь декабрь Коба не поместил в «Правде» ни одной статьи, обе его январские статьи («Выборы в Петербурге», «На пути к национализму») появились в «Социал-демократе». Косвенным образом это дает ответ на вопрос, руководил ли Сталин в этот период изданием «Правды», и ответ этот, очевидно, должен быть отрицательным. В то же время из писем Ленина явствует, что Коба сделался его конфидентом в обсуждении связанных с газетой денежных дел, причем они были тесно увязаны и с общим состоянием партийных финансов, и с деятельностью думской шестерки.
Всего в Думу прошло 13 депутатов от социал-демократов. Шестеро (шестерка) были ленинцами: А. Е. Бадаев от рабочих Петербургской губернии, Р. В. Малиновский от Московской, Ф. Н. Самойлов от Владимирской, Г. И. Петровский от Екатеринославской, Н. Р. Шагов от Костромской и М. К. Муранов от Харьковской губернии. Сторонников меньшевиков в итоге оказалось семеро: И.Н.Туляков от Донской области, В.Хаустов от Уфимской губернии, А. Бурьянов от Таврической, И. Маньков от Иркутской, Н. С. Чхеидзе от Тифлисской, А. И. Чхенкели от Карской и Батумской областей, наконец, Е.Ягелло от Варшавской губернии[578]. Ягелло был предметом очередного конфликта, большевики отказывались включать его в социал-демократическую фракцию под предлогом, что он был избран блоком Польской социалистической партии с Бундом «при поддержке буржуазии». Польская социал-демократия была расколота, как и русская, и начавшийся среди поляков спор о Ягелло перешел на общероссийский уровень. Ленин вел дискуссию со свойственным ему воинственным темпераментом, пытаясь убедить руководителей II Интернационала, что Ягелло неправомочен представлять польский пролетариат. Для Ленина проблема Ягелло сводилась к тому, что он давал меньшевикам-ликвидаторам перевес в один голос внутри фракции. Какое-то время после выборов это еще не было очевидно, так как депутат от Иркутской губернии Маньков добрался до столицы позднее других, а до его приезда оставалось неясным, к какой фракции он примкнет. Маньков оказался правым меньшевиком, вместе с Ягелло обеспечившим большинство голосов.