Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

В конце концов нет даже твердой уверенности, что Джугашвили в самом деле отправился за границу именно 29 октября, когда его потеряли петербургские филеры.

В том же письме Каменеву, где содержатся упреки в отсутствии писем с конгресса и потере времени Кобы, Ленин сообщил, что повидал двух новых думцев – Малиновского и Муранова, и они произвели «превосходное» впечатление[571]. Не послужил ли один из них, а вовсе не сам Джугашвили той «быстрой оказией», доставившей «Наказ»? Это кажется не очень вероятным. В довершение путаницы секретный сотрудник Петербургского охранного отделения Порозов (П. И. Игнатьев) донес 7 ноября, будто 1 ноября депутаты Малиновский и Бадаев вместе с Полетаевым отбыли в Париж в Центральный комитет и для личных переговоров с Лениным [572]. Впрочем, это сообщение было заведомо неточным: к Ленину с Малиновским явился не Бадаев, а Муранов, Ленин был не в Париже, а в Кракове. Наконец, Полетаев в поездке, вне всякого сомнения, не участвовал, как ясно из следующей цепочки обстоятельств.

В сюжете, касавшемся отношений Ленина с редакцией «Правды», в первую очередь в лице Н. Г. Полетаева, наблюдается не меньшая неурядица с датами. К моменту появления Джугашвили в Кракове эти отношения пережили кризис и вроде бы на время уладились. В упомянутом письме от 18/31 октября, которое извещало Василия и Константина о базельском конгрессе, Ленин усиленно просил встретиться с неким лицом, имя которого не удалось расшифровать перлюстраторам, и «приложить все усилия, чтобы помирить его с нами и побудить  … Потеря его очень тяжела. Мы были вполне за его выставление. Обиделся он зря. Во чтобы то ни стало надо помирить его с нами. Человек он крайне ценный»[573]. По-видимому, речь шла о Н. Г. Полетаеве, фигурировавшем в конспиративной переписке под кличкой Крас или Красс. После темпераментного ленинского напора первой половины октября Полетаев перестал отвечать на его письма. Ленин, только что вынашивавший планы создания двух троек для контроля над газетой (которые Джугашвили 27–28 октября излагал в Москве Малиновскому), теперь, видимо, осознал, что перегнул палку, и испугался, что редакция вместе с газетой вообще уйдет из-под его влияния или же Полетаев бросит дела и все рухнет. Как явствует из дальнейшей переписки, «Правда» была Ленину важна не только как трибуна и рычаг политического воздействия, но и как источник гонораров, позволявших жить в Кракове. Поэтому, получив наконец от Полетаева письмо, Ленин 3/16 ноября сообщил об этом в том же письме, которым требовал приезда Василия: «Получили письмо от Крас[а], попросите его дать поскорее адрес для ответа. На письмо хотели ответить. Менее всего хотели бы ссориться с Крас[ом], заслуги которого вполне признаны» (см. док. 22). В собрании сочинений Ленина опубликовано его письмо Полетаеву, по содержанию вполне похожее на такой ответ. Это весьма любезное послание, начинающееся со слов: «Очень рад получить от вас редкую весточку»[574]. Проблема в том, что это письмо в собрании сочинений датировано 25 октября нового стиля (13 октября старого), что никак не согласуется с приведенным письмом от 3/16 ноября, в котором Ленин спешно запрашивает адрес Полетаева и выражает желание ему написать. Следом в собрании сочинений опубликованы другие письма Полетаеву, вполне логично ложащиеся вслед за письмом от 25 октября и упоминающие текущие актуальные события, как, например, письмо от 2 ноября (20 октября старого стиля)[575]. Если выстроенная нами последовательность обмена письмами верна, то нестыковку дат следует объяснять путаницей с переводом со старого на новый календарный стиль, возникшей при перлюстрации (так как тексты известны по перлюстрационным копиям) или при публикации.