Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

II.4.1.4. Анархия общественного договора и её конец

Советский народ верил советскому государству. Оно не во всём было способно выполнить свои обещания, планы, но оно делало именно то, что заявляло. Его идеология была публичной, она не имела никакого «второго дна». Массовый советский человек своим реальным благополучием, очень высоким по меркам человечества в целом и претендующим на конкуренцию с самыми развитыми странами Запада, был обязан именно советскому государству. И он понимал это. Советский человек также понимал, что и само советское государство существует его, советского человека, трудом, усилиями и совестью, является выражением его политической воли, сконцентрированной в КПСС. Эта гармония, синергия человека и государства при советском порядке вплоть до их полного тождества обеспечивалась извне властью и волей политического гегемона – коммунистической партии, помещающей себя не в систему «человек – государство», а вне её, в пространство научного знания о человеческой истории.

Партия, таким образом, структурировала себя как тотальное единство, как волю субъекта, господствующего над социальным объектом. Подобная структура в смысле абстрактного принципа присуща только одному человеческому установлению – церкви. Собственно, коммунистическая партия и строилась как церковь без Бога, её поле деятельности не ограничивалось СССР, но охватывало весь мир. Подобная структура исключает институт спора и договора. Это вовсе не значит, что между членами партии не может быть дискуссии, борьбы точек зрения и столкновения позиций. Напротив, всё это как раз имеет место – и в крайне ожесточённой форме личной борьбы не на жизнь, а на смерть. Но спор не может быть процедурой, нормативной формой организации партийной деятельности коммунистов. Позиция партии – единственно возможная позиция. Её и проводит в жизнь, реализует каждый коммунист. Кто выживет в беспощадной внутрипартийной борьбе, тот и сделает свою позицию позицией партии, единственной существующей позицией. Единство субъекта как онтологический принцип выше всякой солидарности, которая всё-таки имеет смысл, лишь пока имеют значение сами персоны, из которых она складывается. Солидарность – это всё-таки договор, но договор общественный, основанный на общей трудовой морали в случае советской, социалистической солидарности. Воля партии была гарантом соблюдения советского солидарного общественного договора.