![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
Владислав Евгеньевич увлеченно заговорил о творчестве Крылова, сокрушался по поводу тщетных усилий некоторых современных поэтов-басенников подражать Крылову, отдал при этом должное самобытным басням Сергея Михалкова. Во всем, что говорил профессор, чувствовался блеск его ума.
Подписав договор, он ушел более чем доволен.
— Поговоришь с такими учеными один-единственный раз и то обогатишься знаниями, — сказал я Анне Максимовне. — Больше ко мне никого?..
— Давно ждет Четвериков! Сидит угрюмый, молчит.
— Просите, просите! У вас для него все подготовлено?
— Да, конечно.
Четвериков остановился на пороге. Глаза выпуклые. Встревоженно оглядел углы кабинета, словно кого-то искал.
— Проходите, Борис Дмитриевич!.. Здравствуйте. Простите, заставил вас ждать.
— Ничего. Я видел, кто у вас.
Поздоровались. Рука у него холодная, дрожащая.
— Встречал, знаете ли, на своем веку болванов, но такого, как сегодня в областном Радиокомитете… — произнес он подавленным голосом, качнул головой, — впервые!
— Что такое? Что случилось?.. Присаживайтесь, пожалуйста.
Он продолжал стоять посреди кабинета.
— Видите ли… Решили пустить в эфир поэму «Ленинград»… Я вам о ней говорил, помните?.. Пригласили меня. Естественно, был рад. Явился. И вдруг один тип «верхушечный» (так Ленин называл некоторых чинодралов) наболтал мне кучу нелепейших замечаний, требовал перевернуть всю поэму вверх тормашками!.. Я остолбенел. Позвольте, возразил ему, у меня же исторически правдивое воспроизведение событий, лиц, перекличка Петровской эпохи с нашей! А вы что предлагаете? Калечите замысел! Метафизически отделяете форму художественную от содержания! Это же явная вульгаризация произведения! — Четвериков волновался, нездоровый румянец вспыхнул на щеках. — И еще высказал ему… уже не помню, что именно! Он метнул на меня кинжальный взгляд. Я хлопнул дверью — провались ты ко всем чертям! — и ушел!.. Поехал к вам. Всю дорогу чудилось… он следует по пятам… Ужасное, омерзительное состояние!
Борис Дмитриевич тяжело опустился на стул.
— Что же такое он предлагал?
— Э! — махнул рукой Четвериков. — Язык не поворачивается повторить всю эту ахинею! Извините!.. Потом… как-нибудь… расскажу.
— Не стоит нервничать! Займемся делом. Я прочитал вашу заявку.
— Ну и как? — нетерпеливо спросил он.
— Принимаем безоговорочно! Вы правильно обозначаете характеры героев, особенно Котовского, Фрунзе, Тухачевского. Одним словом, хорошо!
— Фу! — облегченно вздохнул Четвериков. — Вот сразу и пришел в себя! — Он улыбнулся своей, четвериковской, светлой улыбкой. Но тут же брови сдвинулись: — Ну, скажите на милость, зачем таких работников с перекосившимися мозгами терпят на столь ответственном участке нашей идеологии?
— Успокойтесь, дорогой мой! С чинодралами кому надо разберутся. Подписывайте договор и — за работу.
Он вдумчиво начал рассуждать о типичных характерах в типической обстановке, о недопустимости в искусстве каких-либо догматических установок, необузданной фантазии, искажающей правду жизни, истории.
Я пригласил Бориса Дмитриевича почитать рассказ «Сахар» на первом «литературном понедельнике».
— С величайшим удовольствием!.. Ай нет! Не смогу! Уезжаю. Надо повидаться с вдовой Котовского, с его соратниками, друзьями, походить неспешно по земле, где сражался комбриг, залезть в архивы…
Четвериков склонился над заполненным бланком договора.
— Срок полтора года?.. Гм!.. Вдруг не успею?
— Пролонгируем!
— В таком разе — подписываю!
Уходя, он крепко сжал мою руку:
— До скорых встреч! Надеюсь, они будут частыми и дружескими.
— Не сомневаюсь!
Уже стемнело, когда я вернулся домой. Вера приготовила ужин, что-то вкусное, но я ел вяло. Устал.
— Вижу, чем-то озабочен. Давай-ка ложись!
Мы улеглись в кровать, раскрыв над головами широкий мужской зонт; с промерзших железных балок, что тянулись вдоль потолка, срывались капли оттаявшей масляной краски. Куда только мы не передвигали свое ложе, всюду «цветной дождик».
— Переживем! Блокадникам хужее было! — урезонивал я негодовавшую жену.
А «душ» мы принимали уже пятый день.
— Завтра же пойду в горком комсомола и потребую, чтобы нас перевели куда угодно, хоть на чердак, но только в сухое место! — заявила Вера.
Начали дремать под «мелодичный» стук капель. Как вдруг в коридоре, под нашей дверью, раздался пистолетный выстрел.