Небесная голубизна ангельских одежд [litres]

В отличие от Винклера, нет доказательств того, что Вендт покупал иконы в СССР в 1930‐е годы или напрямую у «Антиквариата». Сам он рассказывал, что в основном приобретал иконы на Балканах, в частности в Болгарии и Югославии, а также у немецких антикваров. Однако вероятность того, что у Вендта было несколько икон из сталинского экспортного фонда, есть. Ева Хауштайн-Барч (Eva Haustein-Bartsch), которая исследовала коллекции Винклера и Вендта, пишет, что у последнего была икона «Богоматерь Владимирская» в серебряном филигранном окладе с полудрагоценными камнями из собрания «купца Николая Михайловича Постникова», а также иконы из «известной коллекции профессора Николая Г. Пиотровского», «почетного члена Санкт-Петербургского археологического института»[1480]. Она считает, что Пиотровский продал свои иконы в Варшаве в 1929 году «от имени советского правительства». При этом Хауштайн-Барч ссылается на опубликованный каталог икон. Но, видимо, она его невнимательно читала. Каталог действительно был составлен Н. Г. Пиотровским, который называет себя почетным членом Санкт-Петербургского археологического института, однако коллекция икон, которая в нем описана, принадлежала некоему Казимиру Скаржинскому в Варшаве, который «приобрел всю коллекцию от частного лица в Москве в 1928 году»[1481].

В каталоге представлены 35 произведений, в том числе иконы XIV–XVII веков новгородской и московской школ, «греческий диптих» XV века из Афона, а также икона «палеховских кустарных мастерских XIX века». Просоветское предисловие, в котором превозносятся заслуги Государственных центральных реставрационных мастерских, к тому же написанное по-русски, заставляет предположить, что здесь не обошлось без Грабаря и Госторга. Возможно, что Скаржинскому поручили продать иконы в Польше, а изданный в количестве 300 экземпляров каталог был рекламой. На это указывает быстрота, с которой Скаржинский решил расстаться с иконами: он стал продавать коллекцию сразу же после «покупки». Если это предположение верно, то речь идет об одной из первых массовых продаж «Антиквариата» через торгового агента. Кроме того, эта история свидетельствует о том, что в коллекции Венда могли быть иконы из экспортного фонда «Антиквариата».