Небесная голубизна ангельских одежд [litres]

Эйнар Крaнe с 1906 до 1946 года служил в посольстве Норвегии в Москве. Вторая жена Кране, Екатерина, была русской. От своего отца она унаследовала большую коллекцию икон, собранную еще до революции. Кране пополнил ее, продолжая покупать иконы после прихода большевиков к власти, когда в результате революционного насилия иконы превратились в товар, в избытке предлагаемый на блошиных рынках, в комиссионных и антикварных магазинах. В собрании Крaнe было более ста икон. В Национальной галерее в Осло оказалось по крайней мере 11 икон Кране, некоторые из них происходят из коллекции его тестя[1464].

Собрание икон Национальной галереи в Осло небольшое, в каталоге 1973 года опубликовано всего сорок икон. Таким образом, коллекции Зейннер-Хенриксена и Эйнара Крaнe фактически сформировали национальное собрание русских икон в Норвегии[1465]. Оба коллекционера начали покупать иконы еще до создания в СССР экспортного иконного фонда, хотя в их коллекции могли попасть иконы из сталинских продаж. Важно отметить, что первые покупки икон из этих коллекций Национальной галерей в Осло относятся к концу 1920‐х и 1930‐м годам, что могло быть следствием резонанса советской зарубежной иконной выставки 1929–1932 годов[1466]. Остальные иконы из собраний Зейннер-Хенриксена и Крaнe разлетелись по частным коллекциям и музеям мира. Время от времени они появляются на аукционах.

Круг тех, кто в скандинавских странах собирал русские иконы, не ограничивался Ашбергом, Ассарссоном и Вибергом, Зейннер-Хенриксеном и Крaнe. В предисловии к своей книге о русских иконах в Норвегии и Швеции Хелге Челлин (Helge Kjellin) упоминает и других почитателей древнерусского искусства, но и они в основном покупали иконы не в сталинские 1930‐е, а в нэповские 1920‐е, а также у русских эмигрантов, бежавших от революции. Среди шведов это – доктор Карл Эмил Видлунд (Karl Emil Widlund) из Стокгольма с коллекцией, состоявшей примерно из 75 икон, и пастор Аксел Хербергер (Axel Haerberger) из прихода Виби (Viby) в городе Вретсторп (Vretstorp), у которого было около 50 икон. Известно, что пастор купил свою коллекцию в 1930‐е годы в Риге при посредничестве писателя Карла Ивина (Karl Eewin) и барона Каульбаха (Baron Kaulbach)[1467]. Среди крупных норвежских коллекционеров Хелге Челлин называет подполковника Валдемара Эббeсенса (Valdemar Ebbesens) из Осло, который покупал иконы в России в 1920–1930‐е годы, когда был секретарем норвежского посольства в Москве[1468], а также профессора Беренс-Хагена (G. Behrens-Hagen) из Осло, который, помимо «греческих и византийских», владел 50 русскими иконами. Хелге Челлин досадует, что не все частные коллекции были доступны ему для ознакомления. В частности, он упоминает собрание икон предпринимателя Викандера (C. A. Wicander)[1469], которое по завещанию перешло шведскому государству, собрание доктора Нилса Палмгрена (Nils Palmgren)[1470], а также иконы, которые шведский художник и писатель Алберт Энгстрём (Albert Engström, 1869–1940) купил во время поездки в Москву в 1923 году, и «другие аналогичные частные приобретения»[1471]. Книга Хелге Челлина вышла в свет в 1956 году, сейчас у этих икон уже другие владельцы. Однако она свидетельствует о раннем интересе к русским иконам и значительном размахе коллекционирования произведений древнерусского искусства в Скандинавии, что, видимо, объясняется близким соседством и тем, что в Скандинавию после революции хлынул поток эмигрантов из России[1472].