Сибирская эпопея

15 февраля 1867 года, через несколько недель после «особого» заседания в Петербурге, на котором было решено продать Аляску, барон Эдуард фон Стёкль прибыл в Нью-Йорк, стремясь поскорее исполнить возложенную на него историческую миссию.

Поначалу все складывалось скверно. На пароходе во время плавания через Атлантику Стёкль неудачно упал и растянул связки. На берегу он три недели был прикован к постели. А самое главное, политическая обстановка сильно изменилась после его отъезда из США пять месяцев назад. Парламентские выборы, проведенные в ноябре 1866 года, первые по окончании Гражданской войны, обеспечили подавляющее большинство радикальным республиканцам, располагавшим отныне две трети мест в Конгрессе и, стало быть, получившим возможность не считаться с президентским вето. Радикалы были прежде всего самыми решительными сторонниками отмены рабства и предоставления неграм гражданских прав. Они не признавали компромиссов с побежденными южанами, добивались поражения в правах бывших солдат армии конфедератов и требовали уплаты огромной контрибуции со своих прежних противников в Гражданской войне на период начавшегося восстановления. Еще более неприятным для Стёкля явилось следующее обстоятельство: радикалы, не раз резко критиковавшие Линкольна, который казался им чересчур мягкотелым, обрушили теперь свою ярость на вице-президента Эндрю Джонсона, который после убийства Линкольна стал президентом. Новый президент, не отличавшийся харизматичностью, был демократом, избранным от одного из южных штатов, и воспринимался радикалами как предатель их дела: он стал предметом травли со стороны Конгресса, заодно крепко невзлюбившего и его администрацию. Госсекретарь Уильям Генри Сьюард, умеренный республиканец, был одной из главных мишеней радикальных республиканцев. Между тем именно на него рассчитывал Стёкль, чтобы добиться своих целей.

Оба чиновника были давно знакомы. Когда Стёкль наконец-то прибыл в Вашингтон и попросил аудиенции, глава американской дипломатии незамедлительно принял его. Собеседники не стали лукавить друг перед другом. Свои первые переговоры Стёкль описал в секретном сообщении, отправленном в Петербург: «Я поднял вопрос о колониях со Сьюардом … и добавил, что в настоящее время императорское правительство расположено вступить в переговоры, если нам будет сделано такое предложение. Сьюард мне ответил, что этот вопрос следует обсудить и что он переговорил бы о нем с президентом. Наша беседа была строго конфиденциальной. Сьюард коснулся некоторых деталей, но не выразил своего окончательного мнения. Он сказал, что не может это сделать, пока не узнает мнения своих коллег по кабинету. «Эти переговоры, – сказал он мне, – должны вестись в строжайшей тайне. Давайте сначала посмотрим, сможем ли мы договориться. После этого настанет время проконсультироваться с конгрессом». В качестве цены он назвал 5 000 0000 долл., но, поняв, что это не произвело на меня никакого впечатления, добавил: «Мы могли бы дойти даже до 5 500 000 долл., но не более». Я ответил, что обсудим этот вопрос, когда несколько продвинемся вперед. Я буду стремиться получить 6 500 000 или по крайней мере 6 000 000».230 Слушая Стёкля, Сьюард осознал, что для успеха начинания необходимо провести переговоры в условиях полной конфиденциальности и как можно скорее. Новый состав Конгресса заседал всего лишь шесть дней. Когда его лидеры думали исключительно о предоставлении гражданских прав неграм и взыскании репараций с южных штатов, а казна была при этом истощена расходами на войну, убедить Конгресс купить на другом конце континента огромную не слишком изведанную территорию, представлялось задачей не из легких. Чтобы застать его врасплох и не позволить радикальному большинству организовать сопротивление, требовалось действовать очень быстро. Госсекретарю хотелось завершить дело до конца текущей сессии. При необходимости Сьюард и Стёкль были готовы прибегнуть к хитрым уловкам.