Сибирская эпопея

Затем последовало краткое обсуждение, в ходе которого свое согласие дали два последних участника – министр иностранных дел и морской министр. Мнение главы дипломатии еще более укрепило царя в его решимости. Из всех присутствовавших на заседании Горчаков был известен своей наиболее консервативной позицией. До этого он неоднократно предпочитал затягивать с решением вопроса или откладывать его на более позднее время. Однако на сей раз он согласился с приведенными доводами, о чем свидетельствует черновик доклада, обнаруженный впоследствии в его личном архиве. Россия была не в состоянии защитить свои заморские владения военным путем. Даже в мирный период факториям РАК угрожали «американские флибустьеры». Лучше было продать их, чем просто отдать, уступив силе. Наконец, в политическом отношении уступка колоний Соединенным Штатам благотворно сказалась бы на взаимоотношениях России с молодой республикой и помешала бы усилению Великобритании на Тихом океане. Россия являлась континентальной державой и должна была укреплять свои приобретения на азиатском берегу и на Дальнем Востоке. Следовало выбирать между Аляской и Амуром! Сомневаться не приходилось, в пользу чего выбор был сделан.

На том и порешили. Россия соглашалась на продажу. Стёкля попросили незамедлительно вернуться в Вашингтон, чтобы на месте заняться этим щекотливым вопросом. Ему было поручено прозондировать намерения и готовность американцев в период, когда страна едва вышла из Гражданской войны и еще не успела залечить свои раны. Великий князь снабдил дипломата картой Русской Америки, а царь добавил, что цена ни в коем случае не может быть ниже пяти миллионов долларов. Заседание закончилось. Несколько дней спустя Стёкль был уже во Франции, откуда отплыл в Нью-Йорк на борту корабля «Сен-Лоран». В его задачу входила продажа примерно десятой части Северной Америки клиенту, который даже не отдавал себе в том отчета.

Как мы видели, идея была не нова. Уже 12 лет руководящие круги России возвращались к сценарию отказа от американских владений. Одним из первых, кто осмелился выступить со столь радикальным предложением, вновь оказался генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьёв. В 1853 году, в один из многочисленных приездов в Петербург для отстаивания своих интересов перед центральными властями, он передал царю записку, где изложил свои основные соображения. По мнению неугомонного сибирского губернатора, Россия упустила свой исторический шанс в Америке еще в начале столетия, когда Резанов бросил якорь в Калифорнии и предложил водрузить там императорский флаг с двуглавым орлом. Возможно, тогда Россия смогла бы господствовать над всем Тихим океаном. Впрочем, как продолжал Муравьёв, сожалеть тут было не о чем, ибо по причине «неминуемого владычества Североамериканских Штатов» с этими территориями все равно пришлось бы распроститься. В записке царю он подчеркнул: «Нам нельзя не иметь в виду, что рано или поздно придется им уступить североамериканские владения наши». И тут же добавил, что «весьма натурально и России <…> господствовать на всем Азиатском прибрежье Восточного океана. По обстоятельствам мы допустили вторгнуться в эту часть Aзии англичанам, но дело это еще может поправиться тесною связью нашею с Северо-Американскими Штатами [курсив и орфография Муравьёва».222