Избранные произведения. I том

— Что ж, — улыбнулся Динк, — у нас еще есть девятнадцать дней.

— Верно, — кивнул Флип.

К тому времени, когда они вернулись в казарму Армии Крыс, стало ясно, что все уже всё знают. Стоило Динку и Флипу появиться на пороге, как разговоры моментально стихли.

— Ну и дураки же вы, — сказал Розен.

— Спасибо, — ответил Динк. — Особо приятно слышать от тебя.

— С каких это пор ты заделался верующим? — требовательно спросил Розен. — Зачем устраивать из этого священную войну?

— Это не религиозный обряд, — возразил Динк. — Он голландский.

— Слушай, придурок, ты теперь в Армии Крыс, а не в Голландии.

— Через три месяца меня в Армии Крыс не будет, — ответил Динк. — Но голландцем я останусь до самой смерти.

— Национальность тут ничего не значит, — заметил кто-то из мальчишек.

— Религия тоже, — добавил другой.

— Само собой, религия имеет значение, — возразил Флип. — Иначе нас не вызвали бы к начальству и не объявили бы выговор за вырезанную в блинчике букву «Ф» и засунутый в ботинок смешной стишок.

Динк посмотрел вдоль длинного, загибавшегося вверх коридора. Зака, спавшего в самом конце казармы, от двери даже не было видно.

— Его тут нет, — сказал Розен.

— Кого?

— Зака, — ответил Розен. — Он пришел, сообщил о том, что сделал, а потом ушел.

— Кто-нибудь знает, куда он идет, когда хочет побыть один? — спросил Динк.

— Зачем тебе? — поинтересовался Розен. — Хочешь его поколотить? Я запрещаю.

— Хочу с ним поговорить, — ответил Динк.

— Ах, поговорить… — протянул Розен.

— Поговорить — значит именно поговорить, — сказал Динк.

— Я не желаю с ним разговаривать, — заявил Флип. — Тупая свинья.

— Ему просто хочется уйти из Боевой школы, — объяснил Динк.

— Если бы мы поставили вопрос на голосование, — сказал кто-то, — его бы и секунды тут больше не было. Только место занимает.

— Голосование? — переспросил Флип. — Да уж, очень по-военному.

— Иди, заткни пальцем дырку в дамбе, — бросил мальчик.

— Так вы теперь еще и против голландцев? — спросил Динк.

— Что поделаешь, если они до сих пор верят в Санта-Клауса? — сказал мальчишка-американец.

— В Синтерклааса, — поправил Динк. — Он живет в Испании, а не на Северном полюсе. У него есть друг, который носит его мешок, — Черный Пит.

— Друг? — переспросил мальчик из Южной Африки. — Больше похоже на раба.

— Какое счастье, когда христиане дерутся друг с другом, — вздохнул Розен, — а не режут евреев.

Именно тогда в дискуссию впервые включился Эндер Виггин.

— Разве не это должны предотвращать законы? Чтобы люди не враждовали из-за религии или национальности?

— И тем не менее мы все равно этим занимаемся, — сказал американец.

— Разве мы здесь не для того, чтобы спасти человечество? — спросил Динк. — У людей есть религии и национальности. И обычаи тоже. Почему мы не можем быть просто людьми?