Избранные произведения. I том

Динк понял, что многие решили, что это и впрямь круто, когда командир взвода пишет сатирические стихи об одном из своих солдат. В самом деле, настоящий подарок.

— И чтобы доказать, что мы не празднуем Рождество, — сказал Динк, — давайте дарить друг другу подарки в любой день декабря. Это может быть Ханука… Или, черт побери, день Синтерклааса. День только начался.

— Если Динк нас всех одарит, — нараспев произнес мальчик с Ямайки, — нам теплее сразу станет.

— Как мило, — сказал британец.

— Все мило Бешеному Тому, — проговорил канадец. — Готов на завтрак жрать солому.

Большинство ребят рассмеялись.

— Это что, и есть подарок? — спросил Бешеный Том. — Что-то Рождественский дед в этом году не особо выкладывается.

— Любой подарок от ребят я получить, конечно, рад, — сказал Виггин. Все снова засмеялись. — Но есть в мечтах моих одно — из дома, от родных письмо.

На этот раз почти никто не смеялся, а потом все замолчали.

— Это единственный подарок, которого бы мне хотелось, — тихо проговорил Виггин. — Письмо из дома. Если можешь мне его подарить — я с тобой.

— Не могу, — столь же серьезно ответил Динк. — Нас полностью отрезали от всего мира, так что помочь могу лишь немногим. Твои родные дома ведь вешают чулки для Санты? Ты ведь американец?

Виггин кивнул.

— Повесь в этом году свой чулок, Виггин, и что-нибудь в нем найдешь.

— Уголек, — сказал Чокнутый Том.

— Пока не знаю, что именно, — продолжал Динк, — но подарок там точно будет.

— Но он будет на самом деле не от них, — возразил Виггин.

— Да, — кивнул Динк и улыбнулся. — Он будет от Санта-Клауса.

— Не надо, Динк, — покачал головой Виггин. — Не стоит хлопот.

— Каких хлопот? Это лишь поднимет боевой дух.

— Мы здесь для того, чтобы учиться воевать, — сказал Виггин.

— Я не хочу учиться воевать, — прошептал Зак.

— Ты еще тут, Зак? — спросил Динк, многозначительно поворачиваясь к нему спиной. — Мы здесь для того, чтобы создать армию, Виггин. Группу людей, которые действуют как единое целое, а не кучку ребят под пятой преподавателей, которые считают, будто могут стереть десятки тысяч лет человеческой истории и культуры, заменив их своими правилами.

Виггин с тоской отвел взгляд:

— Делай что хочешь, Динк.

— Я всегда делаю что хочу, — ответил тот.

— Единственный дар, который признает Господь, — сказал Зак, — это разбитое сердце и покаянная душа.

Многие застонали в ответ, но Динк лишь в последний раз бросил взгляд на Зака.

— И когда это ты раскаивался?

— Покаяние, — ответил Зак, — есть дар, который я приношу Господу, а не тебе.

С этими словами Зак направился к своей койке, скрывшись за изгибом стены казармы.