Избранные произведения. I том
- Автор: Кард Орсон Скотт
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Елена Юрьевна Михайлик
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения. I том». Краткое содержание книги:
В первую очередь известен благодаря серии романов об Эндере, посвящённой межзвездной войне и контактам человечества с инопланетными цивилизациями. Невероятные хитросплетения сюжетов и неожиданные развязки — взять хотя бы, к примеру, истории о человеке, которому суждено пережить тысячу смертей, о мальчике-суперкомпьютере, о смертельно опасных играх на скоростном шоссе или о девочке-инвалиде, удивительно поющей во сне — характерны практически для каждого произведения Карда. Но даже для искушенных любителей фантастики необычные, зачастую парадоксальные рассказы признанного мастера жанра, яркой звезды на литературном небосклоне конца XX столетия, станут настоящим открытием — быть может, неожиданным, но, безусловно, завораживающим.
Содержание:
Эндер Виггин (цикл)
Звёздные дороги (истории из вселенной Эндера)
Зак не был во взводе Динка. Собственно, он вообще не был ни в каком взводе — его никто не хотел брать. А если бы и захотел — Зак все равно не участвовал в Игре, так что удивительно, как Армия Крыс занимала второе место и одерживала победы, имея в своем составе на одного активного солдата меньше, чем остальные.
Сперва Розен угрожал ему и пытался лишить всех привилегий, даже еды, но Зак попросту его игнорировал, так же как игнорировал других ребят, толкавших и задиравших его в коридорах. Какое ему до этого дело? Их жестокость, пусть и умеренная, свидетельствовала о порочности душ, ибо насилие им нравилось.
Бытие, глава шестая, стих тринадцатый: «И сказал Бог Ною: конец всякой плоти пришел пред лице мое, ибо земля наполнилась от них злодеяниями; и вот я истреблю их с земли».
Неужели они не понимали, что именно жестокость человечества вынудила Бога наслать жукеров, чтобы те атаковали Землю? Зак понял это сразу, как только его заставили смотреть видео про выжженный дотла Китай. Кем могли быть жукеры, если не ангелами-разрушителями? Сперва потоп, теперь огонь — как и предсказывало пророчество.
В ответ следовало отречься от насилия и проявить миролюбие, отвергнув войну. Но вместо этого люди принесли в жертву идолу войны собственных детей, забрав их из семей и швырнув прямо в раскаленные железные объятия Молоха, где их учили всецело отдаваться насилию.
«Так что задирайте меня как хотите, — думал Зак. — Это лишь сделает меня чище, а вас еще больше осквернит».
Никого, однако, Зак особо не интересовал. На него просто не обращали внимания, причем не слишком подчеркнуто — если он о чем-то спрашивал, ему отвечали. Может, с презрением, но какое ему было дело до этого? Презрение — всего лишь жалость, смешанная с ненавистью, а ненависть — гордыня, смешанная со страхом. Его боялись, поскольку он был не таким, как все, и ненавидели, так что их жалость — те крохи благочестия, что в них еще оставались, — превратилась в презрение. Добродетель, оскверненная гордыней.
К утру он уже позабыл о ботинках Флипа и бумажке, которую Динк ночью положил в один из них. Но потом он увидел, как Динк отходит от раздачи с полным подносом и направляется к Флипу, протягивая поднос ему.
Флип улыбнулся, а потом рассмеялся и закатил глаза.
И тогда Зак снова вспомнил про ботинки. Подойдя ближе, он взглянул на поднос.
Сегодня на завтрак давали блинчики, и на верхнем была вырезана большая буква «Ф». Вероятно, для двоих голландцев это имело какой-то смысл, хотя от Зака он полностью ускользал. С другой стороны, от него ускользало не так уж мало. Отец держал сына взаперти от внешнего мира, и Зак не знал многого, что знало большинство его сверстников. Зак гордился своим невежеством, ибо оно было знаком его непорочности.
На этот раз ему, однако, показалось, что тут что-то не так — будто буква «Ф» на блинчике свидетельствовала о некоем заговоре. Что она могла значить? Какое-нибудь неприличное слово на общем? Нет, это было бы слишком просто, к тому же смех их был вовсе не злобным, а скорее… грустным.
Грустный смех. Понять его причину было нелегко, но Зак знал, что не ошибся. Буква «Ф», может, и выглядела забавно, но из-за нее им стало грустно.
— Что это за «Ф», которое Динк вырезал на блинчике Флипа? — спросил он какого-то другого мальчика.
— Они же голландцы, — пожал тот плечами, как будто это могло объяснить любые их странности.
Сразу же после завтрака Зак ввел в свой комп эту единственную информацию — которая, естественно, была ему известна и так. Сперва он поискал «Нидерланды Ф», но ничего осмысленного не получил. Он попробовал еще несколько комбинаций, но именно сочетание «голландия ботинки» привело его ко дню Синтерклааса, шестому декабря, и всем связанным с ним обычаям.
Вместо того чтобы идти в класс, он пошел к аккуратно застеленной койке Флипа и начал в ней рыться, пока не отыскал под матрасом стишок Динка. Запомнив его, Зак положил листок обратно и снова застелил койку — вряд ли стоило подвергать Флипа риску получить взыскание, которого тот не заслуживал. Затем он направился в кабинет полковника Граффа.
— Не помню, чтобы я тебя вызывал, — сказал полковник Графф.
— Вы и не вызывали, — ответил Зак.
— Если у тебя какие-то проблемы — иди с этим к своему куратору. Кого тебе назначили?
Зак сразу же понял, что дело вовсе не в том, что Графф не помнит имени куратора — он попросту понятия не имел, кто такой Зак.
— Я Зак Морган, — сказал он. — Сторонний наблюдатель в Армии Крыс.