Поручик Митенька Ржевский (СИ)
- Автор: Violetblackish
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Поручик Митенька Ржевский (СИ)». Краткое содержание книги:
Я смотрел, как он медленно снимает сюртук. Потом рубашку. Все это стоя ко мне спиной и глядя через стекло на темный Петербург и черную ленту Невы под окном, лишь кое-где подсвеченную догорающими всполохами масленичных гуляний. Он был выше, сильнее, увереннее меня, и я понимал — он ждет, что я уступлю. Я снова сжал зубы так, что, казалось, эмаль крошится. Князь невозмутимо откинул рубашку в кресло, развернулся и направился ко мне. Встал совсем рядом. Слишком близко. Так близко, что я мог чувствовать его запах, а потому задержал дыхание. Это было… не по-мужски. Втягивать ноздрями чужой дух полуобнаженного мужчины было для меня непривычно, да я и не хотел. Но не дышать не получалось. Я терпел из последних сил и все-таки судорожно вдохнул, но ничего страшного не произошло. Я почувствовал лишь легкий запах мыла, тепло чужой кожи и чего-то еще. Назумовский смотрел на мои мучения с усмешкой взрослого, наблюдающего за тем, как малыш не желает первый раз пробовать что-то новое.
— Не бойся… — усмехнулся он. — Я уступлю первый.
А вот это было что-то новенькое. Не похож был князь на сладкого пассива. А впрочем, внешность порой бывает обманчива. Может, несмотря на свою брутальность, Назумовский как раз любитель подставить зад? Я не сдержал на языке сарказма:
— Не думал, что ты любишь быть снизу.
— Не люблю, — тут же отозвался князь. — А точнее, никогда не пробовал.
Тут пришла моя пора удивляться. Получалось, что он, как и я, никогда свою задницу никому не подставлял? Тогда что? Следующий вопрос я невольно задал вслух:
— Так почему же уступаешь мне? Что изменилось?
— Я встретил любимого, — просто ответил он и заткнул меня поцелуем, что было очень своевременно, потому что мой мозг разрывал миллион вопросов. Однако, не имея возможности их задать, а также получив гарантию того, что князь идет на уступки, я расслабился. Да так, что не удержался на ногах и рухнул, увлекая его за собой на огромную кровать за спиной.
Его рука скользнула под мою талию, выгибая меня к себе. Другая ладонь легла под мундир, на сердце. Может, князь и собирался подставляться, но вел себя так, словно это я был в его власти. А впрочем, размеры наши как бы предполагали, что именно я выступлю в роли ведомого. Как бы не так! Я ловко перекатил его на спину и завел его руки наверх, чтобы не особо их распускал. Он не протестовал. Замер, выжидательно глядя мне в лицо. И тут я сдался. Или даже не я, а мое тело. Точнее, не мое, а тело Митеньки. Ну не я же, в самом деле, бросился сам целовать князя. Я бы себе такого в жизни не позволил. Но меня вели инстинкты. Или сыграл тот факт, что секса нормального у меня не было до этого года два. Армия вам не игрушки. Как бы то ни было, при виде распростертого подо мной князя с обнаженным торсом и вздыбленной ширинкой у меня сорвало стоп-кран. Да и потом… Тому, кого не существует, стыдно быть не может. А поручика Ржевского не существовало. Это он, а не я, жадно вел губами по горячей, вздрагивающей шее, присасывался неистово к кадыку, слизывал то ли рык, то ли стон с губ князя, раздвигал коленом бедра и судорожно дергал вниз его брюки. Не моя, чужая рука обхватила с азартом первопроходца налитую плоть Назумовского, обнажая беззащитную блестящую головку. Не я, кто-то другой за меня двигался не по знанию, а по слепому наитию, делая все, как князь или как я бы на его месте хотел. Опыта не было никакого. Только огромное, снежным комом нарастающее возбуждение, стучащее в висках набатом, заставляющее действовать жестко, быстро, без сомнений, колебаний и лишних мыслей.
Я перевернул князя на живот, забираясь на его бедра верхом. Он молча прогнулся подо мной, упираясь ладонями в кровать и напрягая мышцы спины, словно для того, чтобы я лишний раз убедился, что подо мной сейчас мужик, а не хлюпик какой-то. Настоящий, сильный, властный, решительный и весь мой, а я так на минуточку два вершка от горшка. Я стиснул зубы, прижимаясь к его твердой заднице членом, рвущим ширинку.
— Погоди, я сам, — глухо выдохнул он, словно чувствуя мое нетерпение и правильно рассудив, что, разреши мне все прямо сейчас, закончится травмами для обоих. Потянулся к прикроватной тумбочке за матово блеснувшей бутылью и, смочив пальцы в масле, прошелся ребром ладони между ягодицами. Я стянул с плеч ненавистный гусарский мундир и откинул его в сторону, не отрывая взгляда от пальцев Назумовского, растягивающего себя, впрочем, весьма неумело. Видно, и вправду ему такое впервой, но мысли уже сместили вектор, а точнее, уплыли восвояси. Я оттолкнул его руку, взял в ладонь член и медленно провел головкой по шву от поджавшихся яиц вверх к блестящему от смазки анусу. Надавил слегка, навалился и охнул, когда головка проскользнула внутрь, преодолевая тугость мышц. Князь вздрогнул и выдохнул сквозь зубы, а у меня чуть искры из глаз не посыпались, так туго обхватило меня его нутро. Ни с одной самой опытной бабой такого не испытывал. Такого вообще ни с кем не было. Я застонал и качнул бедрами, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться с места в галоп. Впился пальцами в бедра Назумовского, хотя ухватиться было абсолютно не за что. Все поджарое, твердое, сплошные мышцы. Все другое, новое и от этого будоражащее, до острых мурашек между лопатками. Я сжал зубы, выровнял ритм, толкнулся глубже, опасаясь, что в любой момент могу позорно кончить, словно не мужик, а пионер нетерпеливый, но в этот момент Назумовский сам повел бедрами мне навстречу. Я задохнулся, и первая волна кайфа прокатилась по телу, заставляя окончательно потерять разум от всего, что сегодня происходило. Я сжал пальцы, скручивая в кулаке волосы Назумовского, и принялся вбиваться со всей дури и на всю длину в одуряющее, тесное, горячее нутро, пока меня не вынесло окончательно и я не свалился плашмя, распластавшись на его спине на долгие несколько секунд. Потом смутился этой невольной нежности и скатился на постель, подгребая под себя подушку и сыто-довольно выравнивая дыхание. И мгновенно об этом пожалел. Назумовский накрыл меня своим телом, подхватывая под грудь и прижимая к себе так тесно, что я не мог даже шелохнуться. Расстановка сил была не в мою пользу.
— На равных… помнишь? — обожгло ухо его горячее дыхание.
Я помнил. И все понимал прекрасно. Он мне уступил, и теперь наступила моя очередь решать, на что я готов пойти и могу ли ему сдаться. Я сцепил зубы. Как там говорят? Один раз не пидорас? Поручика Ржевского не существует, и завтра я забуду эту ночь навсегда. Я сглотнул ком в горле и медленно кивнул. В конце концов, это было справедливо. Горячая рука неторопливо и сильно прошлась по моему боку и замерла на бедре. Я выдохнул и покорно прогнулся. Назумовский потянул рубашку с моих плеч и неожиданно нежно потерся небритой колючей щекой по лопатке. Прижался лбом, носом, губами. Я уткнулся в подушку и сам раздвинул бедра, чувствуя, как тут же между ягодицами скользнула скользкая от масла рука князя и его настырные пальцы растянули мое нутро. Было терпимо. Никакого дискомфорта я не почувствовал, но и кайфа особого не испытывал. И чего там разговоров про эту простату-о-о-у-у! Ох, как же меня выгнуло в тот момент, когда пальцы проскользнули чуть глубже и поджались! Уж в этом-то, видать, Назумовский знал толк. Я снова стиснул зубы. На сей раз, чтобы позорно не застонать, когда пальцы во мне задвигались, проезжаясь именно там, где надо и как надо. Я не сдержался и тихонько застонал, а затем сделал уж совсем невозможную вещь — двинул бедрами блядски, плотнее насаживаясь на пальцы Назумовского. Последнее не осталось для него незамеченным. Он довольно-облегченно выдохнул мне в ухо:
— Сейчас все будет, мой хороший…
Я открыл рот, чтобы возмутиться на «хорошего», но в этот момент пальцы из моей задницы исчезли, а потом меня основательно расперло настырным горячим членом, и не успел я охнуть, как он забрался в меня на добрую половину. Ну вот и все. Поздно пить боржоми. Кстати, было вполне приемлемо. Возникло такое ощущение, что Митенька-зараза прямо-таки создан, чтобы быть сладким пассивом. Назумовский глухо застонал за спиной, сжал бедро стальным хватом и принялся натягивать меня на себя. Я обхватил подушку и приготовился терпеть, но тут он поменял угол проникновения и я снова чуть не взвыл. Ведь кончил же только что! По телу прогнало тягучей волной подступающего удовольствия.