Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

«Антиморальный, антидемократический и антигражданский характер деятельности современных захватчиков власти представляет столь громадное зло, а несчастье, в которое им повергается наша страна, настолько колоссально велико, что все нравственно здоровое во врачебной семье должно найти в себе решимость и по долгу гражданской совести обязано резко и определенно отмежеваться от врачей, действующих в лагере насильников». Выражая твердую уверенность в том, что переживаемые события глубоко волнуют врачебные круги, правление общества обращалось ко всем врачебным и врачебно-санитарным, общественным и ведомственным организациям, ко всем медицинским факультетам университетов, к медицинским обществам, союзным врачебным объединениям с предложением «поставить в экстренном порядке на обсуждение вопрос о настоящем положении страны в связи с последними событиями и об участии в них врачей»[58].

Ленин не намерен был это терпеть. Еще в 1918–1919 гг., когда эпидемии только начинались, выбирать лояльных новой власти врачей не было возможности. Уже с 1919 г. мы четко видим, как усиливается давление на технических специалистов в целом и на врачей в частности. Но для Ленина большинство врачей оставались классовыми врагами, особенно бывшие члены Пироговского общества, которое было запрещено и фактически разогнано за отказ сотрудничать с властью в 1918 г. 7 апреля 1919 г. Ленин издал постановление: «Поручить Особому отделу Всероссийской чрезвычайной комиссии произвести переосвидетельствование для определения пригодности к военной службе всех медицинских врачей, лекарских помощников, зубных врачей и фармацевтов, находящихся ныне на службе в других ведомствах либо не состоящих на службе вообще, проживающих постоянно или временно в городе Москве и окрестностях. <…> Поручить Народному комиссариату здравоохранения передать тов [арищу] Михаилу Кедрову все имеющиеся в комиссариате здравоохранения сведения о лицах перечисленных выше категорий»[59]. Позже, 3 мая того же 1919 г., Ленин передал право безапелляционного переосвидетельствования врачей в Москве тройке, составленной из одного чекиста Особого отдела, одного представителя Мобилизационного управления Всероссийского Главного штаба и одного сотрудника Наркомздрава. С той же целью максимального использования «специалистов санитарного дела» 12 мая 1919 г. Ленин предоставил Особому отделу ВЧК право на безоговорочное освидетельствование всех студентов пятых курсов медицинских факультетов, а через неделю (19 мая) распространил это право на весь медицинский (в том числе женский) персонал страны[60].

Эмиграция для многих докторов была бы логичным решением проблемы: классическое образование, по сути, великая школа русской медицины, уровень квалификации делали их востребованными везде. Чтобы остановить массовое бегство врачей, Н. А. Семашко в октябре 1918 г. издал постановление. Он запретил медицинским учреждениям выдавать врачам разрешения на выезд за рубеж, а также предложил всем военнообязанным врачам и фельдшерам немедленно явиться на призывные пункты. От мобилизации освобождались только университетские профессора и приват-доценты, читавшие обязательные курсы лекций. Сведения о лицах, не исполнивших его приказы, нарком обещал передать чекистам[61]. Позже, 7 апреля 1919 г., В. И. Ленин усилил контроль за медицинскими работниками: необходимо было не только максимально привлекать их на сторону советской власти, но и тщательно следить за настроениями специалистов. Ленину, как уже было сказано, помогал М. Кедров, известный своей бескомпромиссностью, а также чекист Я. С. Агранов.