Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти

Впрочем, ярких описаний сыпнотифозного бреда в литературных произведениях очень много, интересно, что рассказы о сыпняке были напечатаны уже в начале 1920-х гг. В 1922 г. в журнале «Красная новь» был опубликован рассказ С. А. Семенова «Тиф», в котором автор подробно описывает то, как человек заболевает сыпняком и что он при этом чувствует, а также состояние сыпнотифозного бреда[47]. В этом рассказе, демонстрирующем природное дарование и психологическое мастерство известного в дальнейшем писателя, сюжет основан на том, что волевой, никогда не позволяющий себе слабости комиссар внезапно чувствует недомогание.

Приехав в Оршу, он заметил нездоровый румянец на лице, его лихорадит. В дальнейшем, не давая себе ни капельки отдыха, он «уничтожает порошки» от простуды, но легче ему не становится, наоборот, жар усиливается. Медленно начинается сыпнотифозный бред, и однажды, во время собрания, когда он должен был произнести речь, бред усиливает воображение. Вместо того, чтобы сказать что-то и уйти, он буквально видит картины перед собой: «И все то, о чем он говорил, как-то неуловимо сцеплялось с тем, что когда-то пережил и почувствовал он сам. Высказав мысль, что в настоящую минут в Красной армии имеется полмиллиона дезертиров, он вдруг ярко увидел над головами смотревшей на него толпы живую панораму бескрайних пространств Советской России. И как-то сердцем узнавал бесконечную, как толпа, тайгу Сибири, строго подступавшую к нему от самого океана, серые горы Монголии, под синим стальным монгольским небом, где он тоже бывал за свою скитальческую жизнь, желтые реки Кубани, ярко-белые села солнечной Украины…»[48]. Сыпнотифозный бред открывает в комиссаре прямо-таки талант оратора, о котором тот и не подозревал, он чувствует себя как «в призрачном кинематографе». Но состояние комиссара ухудшается, температура поднимается настолько, что он бредит, мечется в бреду. В состоянии сыпнотифозного бреда он представляет себе, как здоровый и бодрый идет по улице в госпиталь, не испытывая никаких трудностей, как обходительный врач диагностирует сыпной тиф, как в отдельной палате за ним ухаживает сестра и няня, постоянно спрашивая, не подать ли ему чего-нибудь. В бреду ему даже привиделось выздоровление. Внезапно — и мы сами, благодаря мастерству писателя, теряем границу между реальностью и бредом, он оказывается в повозке по пути на станцию, где его будут грузить в поезд с другими сыпнотифозными. Вновь сквозь бред он слышит стоны умирающих, чувствует холод, так как в реальности у него несколько дней ожидания погрузки в поезд, на холоде, практически без пищи. Может ли сильный, волевой комиссар перебороть сыпняк усилием воли, своей самодисциплиной? Конечно, нет. Он будет, как и все прочие, с температурой, разрушающей сознание, помещен в поезд с такими же больными, а дальше — будь что будет.